RuGrad.eu

25 февраля, 06:10
вторник
$64,30
+ 0,00
69,42
+ 0,00
16,22
+ 0,00
Закрыть

Логин
Пароль
Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Евгений Перунов: Бизнес боролся за пошлины, а нужно было делать акцент на НДС

Глава мебельной компании «Аквелла» рассказал RUGRAD.EU, как бизнес проглядел основную угрозу «Проблемы-2016», в чем сложности в работе с такими сетями, как Leroy Merlin, и почему Белоруссия — это внутренний офшор России, который будет затягивать в себя все больше российских инвесторов.


В середине марта глава «Аквеллы» сделал громкое заявление на заседании комитета по налогам, тарифам и развитию ОЭЗ в Калининградской торгово-промышленной палате. По его словам, Калининградская ОЭЗ практически утратила конкурентоспособность на фоне не только Белоруссии, но и многих других российских зон. RUGRAD.EU решил встретится с предпринимателем и расспросить его поподробнее о сделанном анализе, проблемах мебельной отрасти и чем для него закончилось выступление в КТПП.


— На заседании комитета Калининградской торгово-промышленной палаты вы выступили с довольно громким заявлением о том, что калининградская особая экономическая зона неконкурентоспособна по сравнению с другими зонами на территории Таможенного союза. Особенно вы обратили внимание на Белоруссию, которая вас заинтересовала. Поясните свою позицию.

— Все началось ещё в 2014 году, когда члены ассоциации мебельщиков понимали, что последствия окончания льготного периода после 1 апреля 2016 года неизбежно приведут к резкому ухудшению экономической стабильности предприятий. А правительство РФ не пойдет на продление таможенных льгот по нашей экономической зоне. В 2014 году правительство Калининградской области убеждало нас, что ничего страшного не случится, потому что, согласно договоренностям, все страны Таможенного союза должны прекратить существование своих зон. Мы попытались тогда с замполпреда президента Станиславом Воскресенским отработать разные варианты альтернативных льгот взамен льгот по 16-ФЗ (закон об ОЭЗ в Калининградской области, принятый в 2006 году. — Прим. RUGRAD.EU.) для предприятий переработчиков. Тогда мы обсуждали возможности создания на территории Калининградской области так называемой зоны нулевого НДС. Рассматривали и возможности отмены с 1 апреля 2016 года уплаты таможенных платежей на ввозимое сырье и комплектующие.

Мы попытались тогда с замполпреда президента Воскресенским отработать разные варианты альтернативных льгот.
В то время наше предприятие было единственной мебельной компанией на общей системе налогообложения (являлись плательщиками НДС), сейчас ещё добавился «Интердизайн». На тот момент вопрос НДС был очень актуальным, так как остальные мебельные предприятия работали на упрощённой системе налогообложения, и с 1 апреля 2016-го у них неизбежно появлялся входящий НДС на сырье и комплектующие, что неизбежно привело бы к увеличению себестоимости конечного продукта.

Почему мы вообще решили регистрироваться в качестве резидента ОЭЗ? Когда в 2006 году вышел закон (ФЗ-16, резидентство давало льготы по налогу на прибыль и имущество), я понимал, что, скорее всего, с 1 апреля 2016 года отмена льгот неизбежна. А отмена льгот — это увеличение себестоимости в виде пошлин и НДС. Но здесь мы не увидели большой трагедии по появлению затрат на сырье и материалы в виде пошлин. Вхождение России в ВТО предусматривало снижение ставок таможенных пошлин. Большая часть проблем с ростом себестоимости, которые возникли бы после 1 апреля, связана не с пошлинами, а с НДС.

Мебельная отрасль практически полностью работала на «упрощенке», и появление «входящего» таможенного НДС стало большим ударом. Ещё тогда я понимал, что все мы работаем на российский рынок, и после 1 апреля российский потребитель не будет думать о том, какие проблемы испытывают калининградские мебельщики. Он просто не будет покупать товар, который дороже. Изучив 16-ФЗ, я пришёл к выводу, что негатив 1 апреля можно компенсировать тем, чтобы стать резидентом. Выполнение условий по резиденству дает возможность направить льготы на компенсацию увеличения себестоимости, а это соответственно означает остаться в рынке после 1 апреля.

В 2008 году мы попали в кризис, когда продажи упали почти на 70 %, и не смогли выдержать заявленный объем инвестиций в 257 млн руб. Было нереально тяжело. Мы не привлекали кредитные ресурсы, делали инвестиции в проект за счёт собственных средств. В 2011 году нас исключили из резидентов. Мы нашли в себе силы, зашли повторно и выполнили заявленные 151 млн руб. К концу третьего года у нас было 224 млн руб., и мы продолжаем инвестировать и дальше. В итоге, в отличие от большинства мебельщиков, мы свой вопрос с 1 апреля 2016 года решили.


— Но вы говорили в том числе и о процедуре идентификации товаров, с которой проблемы у всех. Откуда она вообще взялась? Ее придумал бизнес или это чисто таможенная идея, которую спустили сверху?

— Основой был регламент таможенного органа. ФТС должна убедиться, что заявитель по своей декларации вывозит именно тот состав материалов и комплектующих в готовом изделии, который указан в документе, так как специфика многих производств очень разная и сложная. Дошло до абсурда, когда нужно доказывать таможенному органу о том, что информация нанесена на этикетке чернилами из картриджа Им-40 или Им-78 (Им-40 — «растаможка» на Россию, Им-78 — «растаможка» на область. — Прим. RUGRAD.EU.).

При подготовке документа по компенсации таможенных пошлин приезжало руководство ФТС. Общаясь с ними, можно сделать вывод о том, что там довольно разумные люди, которые начали понимать, что промышленным предприятиям довольно сложно соблюдать технологический процесс на бумаге. Иногда переработчик должен поменять технологический процесс, поменять оборудование, сырье, бывает брак сырья, сбои технологического процесса и т. д. Изучив проблему, пошли на некие послабления. Кроме того, все понимали, сколько сотрудников у нас в таможне и что они не справятся с объёмами по оформлению вывозимого из области товара. В итоге согласились принимать заключения экспертных организаций. На сегодняшний день ведутся подготовительные работы по параллельной идентификации на базе ФТС.

Сама процедура идентификации принесла негатив по срокам и стоимости оформления. Если раньше готовились заключения на недельную или месячную партию продукции, то теперь заключения даются только на товар, который вывозится. Соответственно, резко выросла стоимость работ, необходимость разработки дополнительного совсем не дешёвого программного продукта, необходимость дополнительного штата сотрудников, не говоря о появлении так называемых российских рисков...


— Это когда таможня воспринимает калининградский товар как зарубежный, но по таможенным сборникам его стоимость оказывается значительно ниже итальянской. У таможенников выскакивает риск занижения таможенной стоимости, и груз отправляется на полный досмотр?

— Да. На таможенному посту выскакивает риск. Сотрудник таможни не может не отработать риск.

В итоге, по опыту одного моего коллеги, товар возвращается на фабрику, и 70 % из него уже в нетоварном виде.
Они должны этот риск «закрыть», то есть провести процедуру полного досмотра. Машины разгружаются, упаковки разбираются. В итоге, по опыту одного моего коллеги, товар возвращается на фабрику, и 70 % из него уже в нетоварном виде. Либо скорректировать стоимость товара, если есть сомнения о несоответствии стоимости, указанной в декларации отправителем.


— Сейчас эта ситуация разрешилась?

— Официальной информации нет. Но по последним отправкам машин риски не появлялись. Либо нам повезло временно, и риски начнут выскакивать опять, либо что-то удалось сдвинуть на федеральном уровне. Официальной информации от таможенного органа у нас по снятию рисков нет.


— Вы сказали, что в итоге «Проблемы-2016» главная сложность была даже не в уплате таможенных пошлин, а в возникновении обязанности платить таможенный НДС. Но ведь власти говорили о введении отсрочки НДС на 180 дней, которая вроде бы должна была снимать этот вопрос.

— Во-первых, почти все мебельщики работают на упрощённой системе налогообложения, а значит, эту отсрочку получить не могут. Во-вторых, наше предприятие, работающее на общей системе, столкнулось с проблемами в ее применении, и мы хотим от этой льготы отказаться. Часть комплектующих мы ввозим в режиме зоны (78-й режим, а часть — с полной таможенной очисткой — 40-й режим). Получилось так, что при переходе с 78-го на 40-й режим декларанты не заявили об уплате НДС, и у нас по этой позиции появилась отсрочка. Начали выяснять, но всё оказалось очень непросто. Теперь мы должны проводить с налоговой идентификацию этого НДС, и в зачёт его взять не можем.

Как выяснилось, мы в любом случае должны платить полностью НДС со стоимости отгрузки продукции при вывозе, без возможности зачёта входящего НДС по отсрочке. Сейчас направили запрос в налоговую. Но, скорее всего, просто закроем эту декларацию по НДС в таможне. Нам пользоваться этой льготой невыгодно. Слишком большая нагрузка на бухгалтерию по учёту и финансово по причине невозможности зачёта.


— Вы видели хоть одного живого человека, который бы пользовался этой отсрочкой по НДС на 180 дней?

— Нет. Вчера разговаривал со многими [мебельщиками]. Понимаете, в чем дело. Например, вывозится партия товара, и в ней таможенных пошлин на 50 тыс. руб., а НДС — на 200 тыс. руб. Бизнес боролся за пошлины, а нужно было делать акцент на НДС. У нас, например, в составе готовой продукции увеличение из-за уплаты таможенных пошлин при ставках на сырье и комплектующие от 5 до 15 % составляет порядка 3 %. Это повышение, но не такой удар, как для компаний, которые на «упрощенке» получают от появившегося НДС. Этот водящий НДС — порядка 9 % от стоимости готовой продукции. Добавьте пошлину, и получаем на выходе увеличение стоимости товара на 12–25 %! И с российскими, и с белорусскими поставщиками (которые отгружают с НДС) такие компании по экономическим соображениям не могут работать, потому что сырье для них получается дороже на 18 %, так как они не смогут зачесть уплаченный ими в сырье НДС.


— Чиновники прямо сказали: «Упрощенцы» должны перейти на общую систему налогообложения.

— Правительство предлагает перейти. Но сегодня ситуация — остаться в рынке. Появилась пошлина и НДС, и они просто не могут поднять цену на 20–30 %. Их товар покупать не будут. Российский покупатель не готов дотировать калининградского производителя. Потому что для российских компаний ничего не поменялось.

Не секрет, что после создания экономической зоны, за счёт постепенной конкуренции доходность компаний и начала базироваться только на этих льготах. Только за счёт льготы наши компании и интересны по цене на российском рынке. Без льгот мы не интересны.

Два года назад, когда начались разговоры на тему, что же делать, я предлагал как можно частично решить эту проблему. Перевести с умом компании на общую систему налогообложения. Многие мебельные предприятия за последние 15 лет работы полностью оснастились, и делать новые 150 млн. руб. инвестиций, чтобы стать резидентом, — нереально. 50 млн. руб. для небольшого бизнеса нереально. Я предлагал снизить порог инвестиций до 30 млн руб. и сделать зачёт прошлых инвестиций, но не обязательные 30 миллионов, а дополнительно. Они могли бы тогда продолжать работать уже как резиденты, пользуясь льготами. А сейчас предприятия понимали бы, как компенсировать возникший НДС — за счёт льгот по налогу на прибыль.


— Льготы Калининграду формально давались за транспортную удалённость. Но если послушать транспортников, то и здесь не все стабильно. После 2014 года разбалансировались транспортные потоки на направлении Калининград – Россия, что привело к росту издержек на вывоз продукции. О каких цифрах идёт речь?

— Изменился грузопоток. Какое-то время мы не могли найти в Калининград обратный транспорт. Раньше московское направление обходилось порядка 50 тыс. руб. за 120-кубовую фуру, теперь — порядка 80 тыс. руб.

Сейчас обсуждается тема развития паромного сообщения. Но нам контейнерный паром не подходит. Грузить в контейнер, а потом разгружать мебель... Не все покупатели могут принимать контейнеры… И, кроме того, он пойдёт в Питер. А нам нужно в Краснодар. Паром — это дорого и, с учётом нестабильного расписания, это неприемлемо.


— Вы сравнивали разные ОЭЗ по уровню льгот, и оказалось, что Калининград плохо выглядит на фоне других. Что конкретно показал ваш анализ?

— Мы сравнивали нашу зону, Татарстан, Липецк, Тольятти, Свердловскую область и Крым. Крым на сегодняшний день — это лучшие условия. В частности, у них снижены страховые платежи. Интересен Татарстан и другие зоны. Количество зон, в том числе и в странах-соседях, увеличивается. Они изучают наши зоны и внедряют у себя лучшее.

Есть 508-й указ президента Белоруссии Александра Лукашенко, которым были увеличены территории ОЭЗ и даны дополнительные льготы. Налог на прибыль уплачивают только через 10 лет после первой прибыли. Мы в Калининграде получили первую прибыль на 4-й год (по действующему закону полное освобождение от налога на прибыль действует в течение 6 лет с момента регистрации предприятия), тем самым потеряли 4 года льгот! После 10 лет у них ставка налога на прибыль от 9 до 13 % до конца зоны, то есть до 2049 года. А у нас после 12 года составляет 20 %.

С НДС в Белоруссии сделано всё очень грамотно. Теперь у них резидент не платит таможенный НДС. Их резиденты в основном ориентированы на экспорт. Россия — это экспорт. Мы покупаем у них сырье, и оно облагается при вывозе по ставке 0 %. Когда мы им отгружаем свою продукцию, операция тоже облагается по ставке 0 %. При такой схеме налоговый орган в Белоруссии не должен возвращать излишне уплаченный таможенный НДС.

С НДС в Белоруссии сделано всё очень грамотно. Теперь у них резидент не платит таможенный НДС. Их резиденты в основном ориентированы на экспорт.
И уплата НДС по отгруженной продукции возникает не у них на территории, а на остальной территории Таможенного союза. Это очень интересные условия. 


— Получается, что Белоруссия — это внутренний офшор Таможенного союза.

— Можно и так сказать. Для резидентов существуют готовые зоны, например, в Бресте зона «Аэропорт». Это абсолютно новая площадка с дорогами, коммуникациями и электричеством, за которое не надо платить, в отличие от нас, как для резидентов. И это работает. По их статистике, если вначале существования СЭЗ были по объёмам инвестиций сначала немцы, потом поляки, то уже в прошлом году российские компании вышли на первое место по инвестициям в эту зону. Я посещал СЭЗ «Аэропорт» и был на российском предприятии-резиденте. Предприятие продаёт свою продукцию и в Европу, и в Россию.

В Белоруссии каждый резидент имеет свой склад временного хранения. Если ты экспортёр, то тебе нужно только заключение Торгово-промышленной палаты для налоговой в части подтверждения налоговых льгот. Таможенный орган делает только пост-контроль. Сырье завозится сразу на фабрику, документы предоставляются в таможню, где делается выпуск декларации. Аналогично — процедура вывоза готовой продукции. За 5 лет предприятие, с которым я общался, таможенный орган проверил один раз. У предприятия нет затрат на склады СВХ, нет потери времени, связанное со складами и, соответственно, с таможенным оформлением. А процедура оформления СВХ на своей территории упрощена до минимума (без залогов, без обязательного ограничения зоны хранения).


— Вы говорили на заседании КТПП, что в Белоруссии всё хорошо, кроме политических рисков.

— Мы знаем, что в Белоруссии особенно ничего не поменялось после распада СССР. Остался Обком партии. КГБ. Вопросы частично регулируемых цен существуют. Я спрашивал у предпринимателей: где легче поставить предприятие: в Смоленске или в Белоруссии. Мне ответили: в Смоленске. В Белоруссии с технадзором ты не договоришься никак… У них жёсткий контроль всех структур… Как построил, из чего, кто. Там не схимичишь.

Кстати, не знаю, связано ли это с моим выступлением на КТПП, но я на следующий день получил предложение от правительства Ульяновской области рассмотреть вопрос об инвестициях на их территории. Они предлагают свои территории опережающего развития. У них существует три зоны. В одной из зон предлагают даже софинансировать инвестиционный проект до 45 % от инвестиций. В отличие от нашей зоны, у них уже существуют полностью готовые зоны со всей инфраструктурой. Есть участки с коммуникациями, сетями.


— Вы являетесь экспортёром?

— Пытаемся. Европейские покупатели заинтересовалась в наших изделиях, когда резко изменился курс и, соответственно, цена на наш товар стала очень привлекательной, так как мы цены в рублях после изменения курса резко не поменяли. Но это очень непростой рынок. В Европе совсем другая система продаж. Если это Германия, то там торговые дома. Никто напрямую работать с производителем не будет. У них совсем другие требования по срокам поставки товара, гарантии, отсрочкам. Товар должен быть на складе. Сегодня мы работаем, со сроком поставки 1–1,5 месяца от заказа. Для них это неприемлемо.

На нас выходили ряд зарубежных сетей. Их интересует низкая цена и большой объем, который мы просто не можем обеспечить, не поменяв технологический процесс. Скажем, мы вели переговоры с Kingfisher group (Castorama, B&Q, brico depo), также торгово-закупочными союзами Германии, в том числе Globus. Lutz. Они знакомились с нашим производством. По уровню качества, оснащённости их устроило, но для нас это слишком большие риски. Так как необходимо дополнительно инвестировать в новые линии. Сейчас мы работаем с Leroy Merlin, и это очень непросто. Нужны склады в Москве, потому что от заявки до поставки должно пройти не больше недели. Причём отгрузки идут с учётом заявок на все регионы, и груз должен быть сформирован сразу по всем регионам. Их распределительный центр не занимается формированием заявок по регионам, а лишь перенаправляет уже сформированные нами заявки.

Ну и, конечно, всегда есть условные и безусловные бонусы, и стоимость доставки до конечного региона мы узнаем постфактум. Но есть и большой плюс — платят вовремя.

Что касается экспорта, то были у нас продажи в Латвию, Германию, Францию. Сейчас работаем с Казахстаном, Белоруссией и Германией.


— Нащупал ли российский мебельный рынок дно или по-прежнему падаете?

— Думаю, что будет понятно к лету. Конец года был плачевный. Но нужно смотреть на статистику продаж. Часть товара не покупалась, а перемещалась на остальную территорию РФ в связи с окончанием переходного периода по ОЭЗ. Правительство, оперируя данными по отгрузкам, считало, что объем промпроизводства не упал с 1 апреля. А причиной такого непадения было то, что все отгружали и вывозили на свои склады. Это были условные продажи, а не реальные. Реальные продажи так и не пошли. Они только продолжают падать. Нельзя сказать, что рынок проснулся. Этот год, думаю, будет хуже, чем прошлый.


Текст: Вадим Хлебников
Фото: Юлия Власова, aqwella.com


(Голосов: 8, Рейтинг: 3.96)