RuGrad.eu

01 июня, 23:22
понедельник
$70,75
+ 0,00
78,55
+ 0,00
17,64
+ 0,00
Закрыть

Логин
Пароль
Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:


Соломон Гинзбург
отзывы: 1
Насущные уроки пандемии
Анна Пласичук
отзывы: 0
Нонсенс в благоустройстве
Екатерина Ткачева
отзывы: 0
Как из националистов не сделали террористов
Газета "Дворник"
отзывы: 0
«Болит спина, глаза. Телефон не выдерживает»
Oko Solomonovo
отзывы: 0
Социальные уроки эпидемии, cоциальная несправедливость разрушает наш регион и всю Россию (видео)
Борис Овчинников
отзывы: 0
О войне и об отце
Сергей Шерстюк
отзывы: 132
Что день грядущий нам готовит?
Гражданский проект
отзывы: 1
Дело пожарных (видео)
Беник Балаян
отзывы: 2
Необоснованные и необдуманные шаги организации защиты Калининградского побережья Балтики
Алексей Елаев
отзывы: 2
«За соблюдение норм Конституции я бы поставил твердую тройку»
Никита Кузьмин
отзывы: 0
Обвинительные клоны
Мария Пустовая
отзывы: 5
О кипятке и безразличии
Экологический патруль
отзывы: 0
#леспобеды2019
Георгий Деркач
отзывы: 4
Ещё раз о Королевской горе и Доме Советов
Борис Образцов
отзывы: 0
Бориса Образцова освободили из ШИЗО по требованию прокуратуры
Дулов Владимир
отзывы: 0
Витрины закупок Калининградской области
Людмила Клокова
отзывы: 3
Обращение по оплате ТКО
Вадим Еремеев
отзывы: 2
Восточная ярмарка Кёнигсберга

annargu ( 17 ) + 1
Victor_Mars ( 178 ) + 1
loverad ( 20 )
pirobalt ( 920 )
GazetaDvornik ( 206 )
dontausam ( 264 )
Oko Solomonovo ( 23 )
sabirin ( 5 )
bovchinnikov ( 4 )
stopstop ( 14 )
grazhproekt ( 8 )
O.E. ( 95 )
akimow ( 102 )
Benik Balayan ( 2 )
elaev ( 2 )
mgartman ( 0 )
nikkuz ( 10 )

ЗАПИСКИ СЧАСТЛИВОГО ПЕШЕХОДА

  • Архив

    «   Июнь 2020   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5 6 7
    8 9 10 11 12 13 14
    15 16 17 18 19 20 21
    22 23 24 25 26 27 28
    29 30          

КАТАФАЛК ДЛЯ РАДУГИ

Современная калининградская литература - труп пора выносить?
Летом этого года в Калининграде вышла в свет книга «Солнечный удар». В сборнике представлены поэтические произведения и проза молодых и уже известных калининградских литераторов. Уверен, что многое напечатанное там - «слишком большое счастье» (И. Бунин) для читателей. Почти всё из этого «современного калининградского» читать не советую. Впрочем, это всего лишь частное мнение. Если же из толстой и красивой книги «Солнечный удар» вычеркнуть большинство обычных слов и сохранить те фразы, диалоги и выражения, которыми так дорожат их авторы, то получится очень короткий и безобразный рассказ «Катафалк для радуги». Попробуйте прочитать его. Может тогда ваши мнения совпадут с моим?

КАТАФАЛК ДЛЯ РАДУГИ

Дано нечто русское.
У городских ворот, где снег до сих пор обоссан, из проржавевшего жёлоба в яму на брусчатке натекла вода, под этой, водой был лёд, под ним – пустая темнота или мертвые люди.
Он поднялся на третий этаж, где приобрела квартиру молодая, с виду – жидовская, мразь. Возле заколоченного окна, словно висельник в петле, покачивался в паутине дохлый крестовик.
На лестничной площадке ссорились пьяные женщины: одна ещё молодая, но уже расползающаяся, как квашня, другая – увядшая и прокуренная, на ней кислотно-розовые носки.
- Я, б…, мыла площадку, а ты не мыла площадку. Тебе не противно ребёнка возить через говно каждый день?
- Да, б…, ты мыла! Шприцы с пола подобрала и положила на подоконник, будто в мешок, б…, нельзя. И окошко открыла, а в него – х…сь голубь заразный, как это…как святой дух!
- Ты ё…сь, что ли, коза сифилёзная?
- Заткнись, ты, дура. Е…, что ли, совсем?
«Здравствуй, жизнь!»
Бабка обернулась и торжествующе закричала ему в спину:
- Что, гнида, всю молодость играл, а теперь не поёшь? А я нигде не играла, ни в каких ансамблях, мне тысяча лет, и я пою. Съел, сука?
- Пошла на х…
- Гнида ты, - отозвалась бабка. – Я ещё всё твоё убью. Понял?
- Не понял. Иди и сдохни.
- Скорее ты сдохнешь. Ещё молодой, а совсем уже злой. Будет язва у тебя, инфаркт, паралич.
- Ты, б…, дура, п…ц.
Коля с тоской понял, что случилось, и что он, как выражалась его бывшая жена, интеллигент: он зассыт врезать этой падали, он не захочет закончить на зоне свою и без того х…ую жизнь.
- Что, собутыльников ищешь, мудила? Все пепельницы опрокинул, дерюгу себе вместо коврика приволок, вонь от неё на весь подъезд.
- Пошла на х…, - привычно ответил Коля и поплёлся вниз.
Он заранее запасся ижевской водкой, дрянными колёсами из аптеки и блоком сигарет. Заодно выкрутил все лампочки в подъезде, чтобы старухе было стрёмно спускаться.
Коля пил много: после стопаря рожа в зеркале уже не казалась ему жуткой.
Блеск водки похож на мазутную плёнку.
Отец и сын распили бутылку, и молодой слесарь стал высказывать претензии:
- Ты, батя, одет как бомж. Западло уже с тобой бухать.
- Иди на х…. Дрянь всякую педерастическую крутишь.
Он вытащил из магнитофона диск Земфиры и х…нул по нему топориком.
- П…й в свою халупу, старый пидор, - спокойно сказал сын. И Коля, враз утихнув, поп…л, куда сказали, и налил себе водки, чтобы стало пох….
Есть не хотелось, только валяться в полусне. Мимо проплывал неуловимый светящийся бред, композиции из разноцветных геометрических фигур, странные расплывающиеся предметы.
«Бог моего сновидения он ни хера не прост».
Снаружи ползали пауки, их следы, различимые сквозь зажмуренные веки, были светящимися точками. Не хотелось смотреть на них ещё и с обратной стороны.
Холодно, холодно. Если улыбаться, губы растрескаются. А впрочем, тут не Америка, чтобы все улыбались и т.п., только жидовская мразь с третьего этажа слушает непонятную музыку.
«Не наступит весна, вы давно просрали свой отчий дом, с утра же откровенно и удачно узнали анальные методы постижения истины. Вот говно…»
Коля, слегка протрезвев, осознал, что всё это время полоумная баба его обманывала, прикидываясь здоровой, что нет хороших и нормальных людей – все врут, и надо послать эту продавщицу ещё за водкой, а потом не открыть ей дверь. Муж выгнал то ли за блядство, то ли за бездетность – какая разница? Но, главное, Коля ничем не раздражал эту славную моложавую овцу. Другим женщинам казалось, что он выё…ся, даже когда молчит.
- Уё…й, сука, я себе девку молодую найду, с квартирой.
Она такая вся, с белыми волосами, в розовой кофточке, подкатывает.
- А я чё, терпеть буду? Дайте мне на такси, я отсюда уеду и не вернусь.
…Полутемный зал был засыпан какой-то белой дрянью, пенопластовыми шариками, ходить по ним было неудобно. Танец заканчивался, помещение заполнялось запахами конопли и яблочного табака.
- У тебя все джинсы в этом ё…м конфетти. Отряхнись.
Вскоре она словно со стороны наблюдала, как её, бьющуюся в истерике, оттащили в ванную и сунули ей голову под холодную воду.
- Не надо было мешать спиртное с донормилом. Теперь всё в порядке.
- Да нет, б…, не в порядке.
Со дна поднимались утопленники - зеленоватая кожа, серые лохмотья, оставшиеся от одежды. Сейчас ей казалось, что белая ткань плохо сочетается с искусственным загаром - черные кружева были бы уместнее.
«А потом споёт обдолбанный Элвис про голубые туфли и розовый кадиллак, и что он готов отдать душу за рок-н-ролл, от любви теряет голову – а это полный п…ц».
- Помучилась? Теперь умирай, разрешаю; это была последняя горсть таблеток, скоро станет совсем хорошо, так, что музыка не нужна.
- Но она течёт и течёт во мне, множа своё естество, оплодотворяя женское женским - без семени, даже без стыда разогревшихся тел.  
- Кончать вдвоем - нам это станет дешевле, чем сопли соседа.
- Не бойся, это тьме вечно от нас нужно, а есть ещё тьма тьмы, ей нет никакого дела до нас. К ней можно прикасаться, это не страшно.
В ладони зияла черная прорезь.
За стеклом висел мертвый паук. Если смотреть сквозь слезы, крест на его спине постепенно расплывается: свастика, шестигранник, пятно Роршаха.
А когда глаза мои умрут
и станут у куклы фарфором.
А когда умрут мои уши
и птицы взлетать перестанут.
А когда умрут мои пальцы
и я ничего не буду.
Родится сын неправдой, как закон.
Я назову его Мертвец.
«Зае…сь слушать диалоги сериальных героев!»
Но это раньше они работали на принцип, сейчас измельчали. Возможно, они просто пугают. Ради собственного удовольствия.
Когда похороны - кричу, кричу «да пошли вы все на», когда из-под очищенной скорлупы появился вспученный желток в ошмётках плевы, тысячи псов грызут грудную клетку девчонке (подросток, белее молока тело), маленькое кукольное тело знобит от уколов всасывающихся в вены.
Это событие смешалось в её башке с падением во дворе, работа в магазине – с работой её сестры в морге; впрочем, была ли это сестра? Ходили слухи, что её разбил эпилептический припадок в соседнем дворе. Доктор сказал, что этот гнойник пора вскрыть.
- Старуху, говорите, давно не видели? Вскрывать её квартиру рановато, запаха ещё нет.
- Да ну, так же мягко ответила жидовская мразь, старуха … неадекватная, всех достала, перебьётся.
- Бей кошку облаком.
- Да ты чё, она же у нас звезда!
Жильцы сгрудились на тесной площадке, никто из них не боялся трупов, а один подросток достал сотовый, чтобы заснять всю х…ню, но отец прикрикнул на него.
Затем жидовская мразь говорила, что после его прикосновений перила хочется вымыть чистым спиртом.
Вода вернулась в дом в тот же день, когда в квартире №1 обнаружили полуразложившееся тело сантехника. Она превратила его в труп, но в труп невиданно оживленного свойства.
Хабалки радовались, участковый мысленно матерился. Из-за них наименование позорища можно было прочесть как «большой ад», «больной люд», а то и: «больной даёт» - тут представляется перекосоё…недугом, но всё ещё дееспособный ахтунг.
Ольга достала из кармана платок, вытерла испачканные ободранные руки, вышла на улицу. Преследователей она обнаружила во дворе закопанными в грязь, так что видны были только головы, в полутемноте их лица выглядели одинаковыми. Под взглядом Ольги головы начали таять, и вскоре на месте их захоронения были только две ямы с оплывающими глинистыми краями. Ольга прошла дальше, обогнула гаражи и увидела: она лежала возле мусорных баков, из её горла торчали резиновые трубки.
Когда стемнело, из проволоки кустов вырисовывался сгорбленный силуэт. Прокаженный уродец.
- Зёма.
- Чего?
- За пузырь отдам… смотри…
- Да на хрена! Свой есть…
- Смотри! Это Кант! Без п…
В подмышке он держал круглый покрытый пегими пятнами предмет – довольно свежий череп человека.
- За бутылку, бля-на…
Вскоре ударник подсел на ханку и умер, бас-гитарист попал в тюрьму за кражу, соло-гитарист запил и устроился сторожить садоводческое хозяйство; на работе он спал, пока не умер во сне от инфаркта, спровоцированного дешёвой водкой и колёсами. Наступили последние времена.
А чем мы от них отличаемся. Да, собственно говоря, ничем.
Что они сделают нам? Уволят? Смешно.
А пустоту можно взять, сжечь, схоронить в гробике для младенцев.


Сашка

А ТЫ СВОБОДЕН, ПРИЯТЕЛЬ?


Давным-давно он был юнгой на яхте, а я – капитаном. Потом он как-то нечаянно прислал мне несколько забавных писем из армии, надолго пропал и вот, спустя много лет, присел за мой столик в кафе в мило-привычном курортном Светлогорске. Всего через месяц я, сбежав от нудного осеннего дождя, летел к нему в гости через океан.
Счастлив тот, чья-то жизнь так крепко связана с парусами.
После армии Вадим работал на яхтенных верфях в Европе, перегонял по теплым морям богатые яхты, служил матросом на огромных круизных парусниках. Италия, Англия, Ямайка, перелеты из Лондона на Карибы, весной – Средиземноморье.… Куда, как и когда – всё всегда решал сам.
Потом в его жизни случился Антигуа. Крошечный остров в теплых морях очаровал: райская красота, ростоманское безмятежное существование и тысячи яхт со всего света. У приятеля-француза Вадим по случаю купил себе жилище - старенький парусник, гоночный тримаран, на котором в далёкие 70-е устанавливались громкие мировые рекорды в гонках через Атлантику. Поставил его на якорях посреди уютной гавани Инглиш-Харбор, своими руками отремонтировал, сделал всё так, чтобы крохотная каютка была удобна и ему, и любящим его женщинам.
Просыпаясь утром, делал шаг и нырял с борта в голубую воду.
Много работал на ремонте приходящих яхт, скоро стал полноправным членом антигуанского яхтенного сообщества, уважаемым специалистом, тружеником.
Несколько лет подряд, под Новый год, когда бананы уж совсем надоедали, он улетал в Россию, жил у бабушки в заснеженном Вышнем Волочке, иногда приезжал гулять по родному Светлогорску. Потом опять – Рим, девять часов роскошной жизни в «Боинге», невероятно высокие мачты пассажирского «Ройял Клиппера», снова – Доминикана, Сан-Мартин, Антигуа…
Меня Вадим, конечно, в аэропорту не встретил. И телефон его молчал.
Два дня гонок на такси по горным дорогам Антигуа, разъяренные поиски в яхт-клубах, на яхтенных стояках, верфях, десятки разговоров с аборигенами – и вот он стоит передо мной: высокий, смущенный, гулкоголосый.
- Извини, мобильник позавчера в воду упал…
Потом мы взяли в городском агентстве напрокат новенькую «Тойоту», по литру местного пива, моя обида быстро растаяла, а уж когда через полчаса Вадим задумчиво заметил, что без рома по здешним дорогам ездить вовсе не принято и где-то даже неприлично, я окончательно простил его.
На Антигуа рома много и он хорош.
Неизбежно наступили густые тропические сумерки, в маломерной каюте плавучего особняка вместе мы не умещались, но Вадим успокоил.
- Завтра всё устроим, а сейчас едем к королю. Ты к монархии как относишься?
Хотелось спать, и я согласился.
По королевству бегала черная собачка, в углу, у забора, стоял мощный мотоцикл «БМВ», а король весь вечер лично приносил нам коньяки.
- Это Боб. А он – из России. Ему бы сегодня переночевать…
Так буднично и коротко Вадим познакомил меня со своим другом,  королем свободного королевства Редонда Бобом Вильямсоном, а уже потом, когда Боб иногда выходил на королевскую кухню, рассказывал о нём подробно.
Что Боб – журналист, художник, что довелось ему работать на росписи одного испанского храма вместе с самим Пикассо; что английская королева имеет какие-то права периодически назначать королей крохотного королевства Редонда; что Редонда – это просто скала неподалеку от Антигуа, что Боб – классный мужик, что для своего королевского флота он купил в России старинный парусник «Святой Петр», что «Святой Петр» снимался во всех фильмах про пиратов Карибского моря, что вот, этот «Святой Петр» стоит поблизости, в гавани, виден из окна, что можно сейчас взять ещё рома и пойти туда…
- Тебе подушку помягче?
Король поправил подушку у меня под головой. И было хорошо. А уж утренний кофе из рук короля, пусть даже и не королевы, - это, знаете ли, всегда очень приятно.
До следующего жаркого полудня Вадим успел познакомить меня с тяжелогрудой красавицей Либби, хозяйкой временно пустующего бунгало на холме, легко договорился с ней о приятной арендной цене и тут же получил ключи.
Почти две недели я жил в джунглях.
Вадим ночевал на своей яхте, по утрам заезжал ко мне в резиденцию на раздолбанной рабочей «Сузуки». Если случалась срочная работа, то он мчался с холма в гавань, если же предстояло безделье, то мы ехали к океану.
Вечерами к нам на огонёк заглядывал странный негритенок Джако, всегда верхом на таком же странном и пыльном ослике. На лужайке мы жарили мясо, в свете костра глаза Джако ярко блестели, он искренне удивлялся, что Вадим до сих пор не умеет правильно курить и учил нас курить правильно…
Вадим уговаривал меня на денек слетать на соседнюю Барбуду, много рассказывал про розовые коралловые пески тамошних пляжей; назавтра мы с ним Барбуду благополучно забывали, ехали на ближний Голубиный пляж и там ели роскошных лангустов.
Закончилось всё шикарной вечеринкой на дальнем берегу бухты Инглиш-Харбор. Парусные люди дружны и отзывчивы, поэтому приглашение попить рома там, где пираты в давние времена прятали золото, передавалось весь день с яхты на яхту со скоростью ветра. Человек пятьдесят приехали той ночью на таинственный берег.
- Эти ребята голландцы…, а этот – ювелир из ЮАР, живет здесь на яхте с семьей, делает и продает сувениры из акульих зубов и кораллов. У дальнего костра, в красном, это миллионер один из Германии.
- Ты со всеми знаком?
Вадим улыбнулся.
- Это мои друзья.
Через день мы прощались, ещё через год я снова прилетел на Антигуа, и со мной была та, чьи удивительные и прекрасные глаза до сих пор остаются для меня важнее всего на свете. Но это уже другая история, гораздо интересней.
А Вадим, теперь уже почти взрослый и солидный Вадим Борисович, сейчас, в эти дни, временно среди нас, в Калининграде. Ходит с улыбкой по дождливым улицам, ездит вместе с нами в автобусах, для своего душевного интереса и с целью пополнения бюджета красиво фотографирует ребятишек в школах и детских садиках. Не обижается на жизнь, на политиков, на хмурые тучи и не завидует никому.
Потому что свободен.

18+

Дети! Отдельные страницы данного сайта могут содержать вредную (по мнению российских законодателей) для вас информацию. Возвращайтесь после 18 лет!