RuGrad.eu

16 октября, 07:18
вторник
$65,75
-0,22
76,05
-0,45
17,71
-0,05
Закрыть

Логин
Пароль
Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:


Газета "Дворник"
отзывы: 8
Есть ли жизнь после капремонта?
Мария Пустовая
отзывы: 0
Антиподкаст
Соломон Гинзбург
отзывы: 32
Клики торжествующей недоэлиты
Сергей Шерстюк
отзывы: 172
Обращение к жителям Калининградской области
Вадим Еремеев
отзывы: 5
Кому на Руси жить хорошо?
Дмитрий Сабирин
отзывы: 0
Аспект Алиханова: неофициальное интервью (фото)
Анна Пласичук
отзывы: 2
Аллея как дом родной
Арсений Махлов
отзывы: 5
Ярошук. Встреча с избирателями
Борис Образцов
отзывы: 0
Апелляционная жалоба
Никита Кузьмин
отзывы: 4
Испытание Калининграда хорватами (фото, видео)
Paulina Siegień
отзывы: 6
Потерялся интерес
МП "КТС"
отзывы: 4
Как получить рассрочку при оплате задолженности за тепло и горячую воду
Дулов Владимир
отзывы: 3
Государственные и муниципальные закупки в Польше
Владимир Саускан
отзывы: 16
Как решать социально-экономические проблемы в новых геополитических условиях?
Мария Пустовая
отзывы: 0
Ни одной новогодней ярмарки, зато 4 продуктовых

Ardeurs ( 1 ) + 1
akimow ( 68 )
GazetaDvornik ( 157 )
annabele ( 8 )
pirobalt ( 894 )
dontausam ( 237 )
eremeev ( 3 )
Prekol ( 0 )
sabirin ( 10 )
annargu ( 12 )
loverad ( 15 )
BorisObraztsov ( 122 )
nikkuz ( 7 )
Teploset39 ( 4 )
Dulov ( 45 )
Y_R ( 48 )
Victor.Koshelev ( 26 )
Alex_kld ( 58 )

М. Пустовая

  • Архив

    «   Октябрь 2018   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5 6 7
    8 9 10 11 12 13 14
    15 16 17 18 19 20 21
    22 23 24 25 26 27 28
    29 30 31        

Антиподкаст

Новости – это всегда факты, которые должны преподноситься безоценочно. Однако некоторые новости на RUGRAD.EU хочется комментировать. Причем с использованием экспрессивной лексики. Своего рода отдушиной может стать жанр антиподкастов.
От подкаста он отличается отсутствием официального статуса и полной свободой от обязательств вроде хронометража, выбора темы и какого-то графика выхода.

послушать антиподкаст

Карельско-калининградская история

Жизнь человека, родившегося в Калининграде во второй половине 1980-х, если он не уехал из города и занимает активную жизненную позицию, располагает к высокой мобильности. Причем в силу понятных географических причин страны Западной и Центральной Европы оказываются к этому возрасту изученными гораздо лучше, чем российские регионы - «соседи» по Северо-Западному федеральному округу. Сказать, что «видели Россию»  из моих сверстников могут разве что работники нефтегазовой сферы, да редкие ребята, которым в силу служебных обязанностей ограничен выезд за пределы России.

Чтобы выбраться из Калининграда куда-то дальше столичных регионов, требуется иметь или сильные родственные связи, или сильную мотивацию. Полноценное путешествие по России, если смотришь на него из Калининграда, кажется долгим, дорогим, сложным. Тем интереснее и ценнее оказывается любая возможность выехать в другой регион за счет, условно говоря, принимающей стороны. В середине августа такую возможность предоставил Сбербанк. Знаю, что возникает вопрос: а это вообще легально, что журналист получает от банка такое приглашение? На него есть два ответа: шуточный и не очень. Во-первых, как и многие жители России, мне довелось в этой жизни пользоваться кредитной карточкой упомянутого банка, и проценты за пользование средствами были такими, что маленький бонус в виде поездки – вполне заслуженное поощрение клиента. А во-вторых, тур был организован с благими намерениями, для популяризации в русскоязычном пространстве настоящих российских достопримечательностей. Нет, даже не так. Настоящих мест силы и притяжения, которыми на самом деле богат Русский Север, что бы каждый ни вкладывал в это словосочетание – всё будет актуально.

Первый пункт визита – столица Республики Карелии, город Петрозаводск. Город, безусловно, интересный с точки зрения промышленной истории России. Однако 1990-е и особенно «нулевые» годы превратили эту историю в повесть с открытым и мрачным финалом. Разговаривая с местными жителями, легко проникаешься депрессивными настроениями. Закрытые или сократившие производство заводы, связанные с переработкой металлов и древесины, оставили за бортом немало населения в трудоспособном возрасте. Самый понятный для Калининградской области пример – Неманский целлюлозно-бумажный комбинат, его закат и банкротство. Подобные моногорода – часть объективной экономической реальности Карелии, причем часть, таящая в себе много рисков, даже если предприятие еще функционирует.

Сам город производит впечатление провинциального. Главным образом за счет отсутствия многоэтажных жилых и административных зданий. Застройка сложилась в 1950-1970-е годы вдоль трёх проспектов. И в массе своей и не менялась. И на окраинах, и в центре можно обнаружить деревянные дома. В центре они, правда, носят статус памятников истории, как например, комплекс муниципальной больницы. Оплот современности – набережная Онежского озера. Здесь построены два высотных отеля и размещены предельно абстрактные скульптурные группы, присланные из городов-побратимов Петрозаводска.

Впрочем, если ехать сюда с туристическими целями, то точно не за современностью, а за традициями. За традиционными песнями, архитектурой, кухней. Если в подаче калиток (местных ржаных пирожков с пшеном или картофелем), в исполнении карельских песен в ресторане и можно увидеть элемент искусственности, то совсем небольшой. Наша область в значительной степени лишена преемственности обычаев между поколениями. В Петрозаводске с этим всё тоже не очень просто, но, тем не менее, пение на финском и карельском языках выглядит в исполнении артистов очень органично. Финно-угорскую речь можно услышать и на улицах в разговоре с мужчинами и женщинами, явно местными жителями. Это удивляет.

Если Архангельск считается «воротами в Арктику», то Петрозаводск – это ключ к Онежскому озеру. Отсюда отправляются быстроходные пассажирские катера – «Метеоры» на легендарный остров Кижи. Пожалуй, это одна из главных причин посетить столицу Карелии.

Кижи – это то, что прочно закреплено в памяти поколений благодаря учебникам по отечественной истории. Силуэт церквей Кижского погоста вписан в неё как образец русского деревянного зодчества XVIII века. Распространена байка, что церкви были построены без единого гвоздя. Это не так, хотя в самих стенах храма гвоздей действительно нет. Они есть в куполах: используются для закрепления маленьких деревянных чешуек, которыми покрыты купола.

Кижи – это национальный парк и заповедник деревянного зодчества. В некоторых исторических домах, перевезенных на остров с этнографическими целями в двадцатые годы ХХ века из других мест, сейчас живут люди. Это важно, чтобы строения, часть которых используется как интерактивный музей, не ветшали от сырости и бесприютности. У любого парка есть свои проблемы, но Кижи подкупает отношением своих работников (персоналом не поворачивается назвать язык). В сезон здесь работают и живут искренние фанаты своего дела. Даже реконструкторами их назвать нельзя. Люди занимаются традиционными делами, вроде прядения или вытачивания чешуек для церкви с помощью лемеха и при этом совершенно находятся на какой-то особенной волне, которая свойственна тем, кто живёт вдали от городской суеты и не испытывает в ней потребности. Кижи – светский остров, говорят, он очень отличается от Соловков или Валаама с культом паломничества и коммерции на нём. Цены в сувенирных лавках на Кижах неприятные, но понятно, что лавки – явление временное. Они закроются, а что-то важное останется. И это важное можно увезти с собой бесплатно –  в памяти, на фотоснимках.

К сожалению, время прогулок для пассажиров «Метеоров» на острове жестко ограничено. А жаль. Впрочем, это характерно для всех туристических маршрутов Карелии. Грешит этим и самая «раскрученная» достопримечательность республики – горный парк Рускеала. Он создан несколько лет назад вокруг оставленного и заполненного водой карьера по добыче мрамора: его разрабатывали с конца XVIII века до 1960-х годов. Теперь это рукотворный каньон с отвесными стенами из мрамора и изумрудной водой. Любоваться этим видом можно долго. Говорят, смотреть на красивое полезно.

Вообще, в Рускеале несколько заброшенных карьеров. И это такой памятник промышленного освоения тела земли. Мрамор здесь взрывали, выпиливали, сверлили.. Извлекали любым способом для нужд народного хозяйства. Общее мнение, что мрамор был необходим только для оформления архитектурных шедевров Санкт-Петербурга и Ленинграда, является заблуждением. В основном этот мрамор пережигали в колоссальных печах на известь, необходимую в целлюлозно-бумажном производстве или сельском хозяйстве. В 2009 году в Рускеале окончательно прекратилась всякая добыча камня. Поэтому если вам доведется услышать, что нечто новое и монументальное оформлено карельским мрамором – насмехайтесь. Вас обманывают и, скорее всего, вы имеете дело с китайским мрамором.

А еще Рускеала – это пример эффективно работающего частного парка. Если Кижи живёт исключительно за счет казны, всё выделяющей деньги на сохранение исторического как оно есть, то горный парк – это проект частных предпринимателей. И как говорят сотрудники парка, проект этот весьма доходный и прибыльный. Невольно думаешь, могло бы получиться что-то подобное в Калининградской области, если бы кто-то сдал в аренду под организацию туристического комплекса озеро, скажем, на Виштынецкой возвышенности? И почему-то сразу думаешь, что ничего бы не вышло.

Калининградский отдыхающий избалован. Дорога на Виштынец из Калининграда занимает 3 часа. Дорога из Петрозаводска в карельский горный парк – все шесть. И ничего, понимаешь, что увиденное того стоит.

Сейчас Республика Карелия, с островом Кижи, с карьером Рускеала и бесконечными водопадами, входит в единый маршрут регионов Северо-Запада России «Серебряное ожерелье». Несколько лет назад его придумали в Архангельске. Калининградская область вошла в него в 2018 году. Правда, маршрут этот скорее виртуален, его можно (а на мой взгляд, нужно) иметь в виду, но вот охватить за один отпуск – едва ли. Не приходилось слышать, чтобы кто-то за это брался.

Пока мы были на острове Кижи, там же, в Карелии, в городе Кондопога сгорела Успенская церковь, памятник федерального значения. Дотла. И от этого путешествие приобрело новую острую грань. Пришло понимание, что нужно успеть увидеть это наследие, чтобы понять, что всё еще “современен” большому культурному наследию. А значит, и причастен к чему-то большему, чем ты сам. Кажется, это называется “народ”.


Свидетель со стороны пациента

В те выходные, что были совмещены с празднованием Дня России, мне довелось окунуться в калининградскую систему здравоохранения не в качестве журналиста, а стать «свидетелем со стороны пациента». Близкий человек оказался в непростой ситуации, речь шла о подозрении на инсульт. И поскольку такие состояния практически полностью исключают самостоятельное обращение за медицинской помощью, наличие посредника, который сможет спокойно пересказать первому, второму.. четвертому и восьмому по счету врачу, что же произошло, будет очень не лишним.

Индивидуальный опыт общение с «системой» вышел продолжительным: от момента первого звонка в медицинскую организацию до госпитализации заболевшего человека «по скорой помощи» прошло 9 полных часов. Я не могу и не хочу сказать, что они были наполнены какой-то жутью, какими-то сомнительными действиями или равнодушием со стороны медицинских работников. Напротив: каждое звено системы работало, вопрос, с какой эффективностью.

Вспомнив памятку о том, как выглядит инсульт, и не обнаружив самых очевидных его признаков, мы попытались связаться с кабинетом неотложной помощи по месту жительства. Потратили четверть часа. Не вышло. Дальше возник вопрос о выборе банального решения: вызывать скорую через знакомый с детства номер «03» или через единую систему «112». С мобильного более быстрым показался второй вариант. Дежурные вопросы оператора – дежурные ответы, вялое (а когда вы нервничаете по поводу состояния близкого почти всё, что не экстренно кажется вялым) «я передам ваш вызов». Конечно, как только отключаешь связь, начинаешь вертеть в голове вопрос: а передали ли? Дозвон на станцию скорой медицинской помощи. Есть такой вызов? – Да, ждите.

Не успевает закипеть чайник на газовой плите – звонок в домофон. Скорая. Врач снимает кардиограмму, передает её для расшифровки на подстанцию, оценивает состояние больного и принимает решение: есть основания для проверки «на компьютере».

«По маршрутизации мы повезем вас в областную больницу, потому что на Летней не работает томограф, – говорит врач. Пациенту, который чувствует себя очень не в порядке, эти слова не объясняют ничего, но сулят «дальнюю дорогу». Мы собираемся, погружаемся в один из «автомобилей, спасающих жизни» и едем из глубины Московского района на Клиническую. В Областной клинической больнице всё происходит четко: некоторая очередь на исследование с помощью компьютерного томографа физически продвигается быстро. Но расшифровка и описание снимка, от которых зависит решение о дальнейшем направлении, занимает не меньше часа. Время, достаточное, чтобы понервничать, успокоиться, если видишь, что в общем, твоему близкому не становится хуже, услышать диковатые сплетни от медработников в приемном покое. «Что вы рассказываете, больницы новые – только для москвичей и туристов, не для нас». «На время чемпионата мира людей будут выписывать из больниц, чтобы класть болельщиков», и так далее. По истечению часа ожидания такие разговоры только раздражают. По счастью приходит результат компьютерной томографии и подтверждение главного: острого нарушения мозгового кровообращения нет.  Но отчего же родному человеку плохо и не становится легче, земля уходит из под ног и голова не принадлежит ему самому? Это вроде бы предстоит выяснить в больнице по месту жительства.

Возвращаемся в Московский район в Центральную городскую больницу. Приемный покой, осмотр тремя разными специалистами, рентген, дополнительные исследования в общей сложности на два с лишним часа и – отказ. «Не наш пациент. Нет инсульта, анализы в норме. Но раз была температура, езжайте в инфекционную». Выясняется, что рядом с больницей есть машина «скорой», которая может выполнить роль сантранспорта. Выполняет. Мы в третий раз за день едем через Вторую эстакаду. В дороге мучительно думаю, что этот реанимобиль мог бы мчаться сейчас к более тяжелому пациенту, но почему-то занимается вот такими странными разъездами.

В инфекционной больнице наше появление вызывает мягко говоря недоумение. Никаких симптомов опасных инфекций у больного не наблюдается, как и жалоб соответствующего профиля. Дежурный врач страшно смотрит на фельдшера скорой и вежливо рекомендует нам попытать счастья еще в одной больнице, имеющей неврологическое отделение. Истекает седьмой час разъездов.

Знаете, что самое сложное в таком дне: объяснить себе и человеку, которого ты сопровождаешь, что происходит, почему это тянется часами, не приводя ни к чему и главное – что будет дальше. Почему вас «отфутболивают» от одной многопрофильной больницы к другой в течение полного рабочего дня без постановки хотя бы предварительного диагноза.

Местами это было похоже на тонкое издевательство. Врачи были обходительны и милы, смотровые были чисты и отремонтированы, на старом или на новом оборудовании, но обследования проводились и по ним были написаны какие-то заключения. В финальную больницу мы приехали с целым ворохом бумаг и снимков. И заболевшего человека в эту больницу госпитализировали, только вот часть этого вороха отдали обратно – эти анализы не пригодятся.

Возможно такой длинный день в больницах – это следствие того, что больше не принято говорить в глаза: мы не знаем, что происходит с вашим близким, отправляйтесь домой? Может быть, оттого, что за этой совестливостью скрывается математика, если расходы на каждую манипуляцию будут возмещены отдельному учреждению. Можно ли говорить при этом, что количество проведенных исследований над одним пациентом привело к улучшению качества оказанной ему медицинской помощи в тот конкретный день, когда случилась неприятность?

Я, к примеру, за это не поручусь.

Сейчас близкий человек выписан из больницы и начинается новый этап свидетельской жизни: получи рецепты на некоторые рекомендованные специалистом лекарства. Этот квест начинается у участкового терапевта, который должен записать пациента к профильному специалисту. Никаких талонов в онлайн записи ни к первому, ни ко второму врачу, на ближайшую неделю, конечно, нет.

Мария ПУСТОВАЯ

Шеф-редактор газеты «Дворник»

Профессиональное любопытство против пресса воспоминаний

В №15 (1118) от 8 мая в газете «Дворник», а позже и в блогах на RUGRAD.EU было опубликовано письмо доктора Трушникова, который излагал свою точку зрения на то, что творится в городских больницах. Это обращение вызвало определенный резонанс. «Все гудят», – по секрету рассказал один из высокопоставленных собеседников в областном здравоохранении.

Среди прочего в своем письме доктор Трушников говорил о разрушении отделения пульмонологии в Горбольнице №3, как будто имевшей долгие традиции и обширные наработки в лечении заболеваний органов дыхания. Так получилось, что некоторое время назад мне довелось побывать в этой клинике, немного позже времени, отведенного на визиты родных. Это был эмоционально непростой визит – пять лет назад здесь догорал от внезапно открывшегося рака лёгкого близкий мне человек. Догорал мучительно, и как казалось членам семьи, без должной помощи. Родные всегда пристрастны. Профессиональное любопытство всё же перевесило пресс воспоминаний и я с интересом посмотрела взглядом дилетанта, как устроена больница сегодня, в мае 2018 года.

Возникли вопросы. К примеру, довольно сложно понять ситуацию, когда в вечернее время в палате вы видите много пустых заправленных коек рядом с пустыми тумбочками. На подушках – маленькие листочки с фамилией и именем. Они заменяют пациентов. Вероятно, на самом деле существующих, но отсутствующих в больнице физически. Персонал поясняет, что эти люди чувствуют себя достаточно устойчиво, чтобы покидать учреждение. Но тогда вопрос номер один: а почему они, если достаточно здоровы, являются пациентами круглосуточного стационара? Это, если верить данным Фонда обязательного медицинского страхования, довольно дорогое дело для бюджета, перечисляющего деньги больнице.

Важно, чтобы человеку оказывалась помощь, и оказывалась своевременно. Но ведь если место больного занимает бумажный листок, то какой-то настоящий больной естественным образом в это время не получает нужной ему помощи в стационаре.

Дежурный врач был интеллигентен и осторожен в суждениях. Рассказал, что в дни первых майских выходных «с трудом находил свободные койки». А уже несколько дней спустя эти же пациенты, судя по всему, оказывались физически за пределами больницы. У Горбольницы №3 есть репутация учреждения, которое работает по профилю пульмонологии. То есть сюда, по идее, должны попадать люди с заболеваниями органов дыхания, в частности, с воспалениями лёгких. Однако уже через небольшое время после госпитализации такие больные, которых вроде бы было некуда класть, куда-то исчезли. И на всю больницу осталось не больше десяти пациентов с пневмонией. И тут возникает наивный вопрос номер два: а это точно было то самое заболевание? Короткое заочное обращение к авторитетным специалистам даёт предварительный ответ – скорее всего, нет.

«До 70% диагноз пневмония в наших больницах ставится зря, с чистой рентгенограммой. Эти пневмонии – вирусные инфекции и безобидные бронхиты». Это цитата из недавнего выступления заслуженного деятеля наук России, доктора медицинских наук Владимира Таточенко. Он говорил про всю страну, но Калининград традиционно движется в русле федеральных тенденций.

Еще один наивный вопрос, возникший при посещении больницы: а как здесь помогают больным, если их состояние ухудшается? Под надписью, анонсирующей расположение отделения реанимации, тут находятся две палаты повышенной комфортности. Есть еще палата интенсивной терапии и реанимации. И если сравнивать её с палатой аналогичного назначения в БСМП.. впрочем, лучше не сравнивать. Здесь, в ГБ №3, до удивительного мало техники. Зато много людей: три женщины и двое мужчин в непростом состоянии. Да, в одном помещении, на соседних койках. Поскольку все находятся в сознании, приватность достигается прикатыванием ширмы.

Как вспоминают работники сферы здравоохранения, Горбольница №3 не всегда считалась пульмонологической. Несколько лет назад, в период неистового реформирования, ей прописали этот профиль. В самом конце 2017 года года областной минздрав начал «откатывать» это решение. В частности, слегка изменил внутренние правила по маршрутизации пациентов по профилю «пульмонология». Поэтому пациенты с воспалением лёгких в тяжелом состоянии и в средней степени тяжести теперь направляются «скорой помощью» в обход «как бы пульмонологической больницы» в другие учреждения – Областную и Центральную клиническую больницы. Там, говорят, совсем другие условия. «Третьей ГБ» также нашлось место в этой системе.

И это как будто дает свои результаты. Год назад Калининградстат начал фиксировать рост смертности от заболеваний органов дыхания в регионе. В официальных ответах минздрав не называл внятной причины этого роста. В первом квартале 2018 года статистика фиксирует уже обратный процесс: вместо 63 смертей от заболеваний органов дыхания – только 53. Нельзя исключать, что это связано с тем, что тяжелые пациенты перестали попадать в учреждение, имеющее профиль, не подкрепленный оборудованием и техникой.

Хороший дядька?

На минувшей (однозначно – уже минувшей, но не последней перед выходом заметки, чуть раньше – с 16 по 22 апреля) неделе центральной новостью калининградских медиа было то ли избрание, то ли назначение нового главы Калининграда. Журналисты упражнялись в эпитетах, рассказывая о том, что конкурс на этот пост был простой формальностью и том, какой неяркий человек теперь будет занимать эту должность.

Итак, Алексей Силанов. Что мы знаем о нём?

Когда одиннадцать лет назад я пришла работать в калининградскую журналистику, он был главным спикером по всем вопросам, которые касались образования. С 2003 года на протяжении 7 лет Силанов возглавлял профильный комитет администрации Калининграда. В то время город переживал на себе последствия сразу двух явлений (на  самом деле их было больше, но тут важны эти два): массовой ликвидации бывших муниципальных и ведомственных детсадов и беби-бума начала двухтысячных. Мест в оставшихся детских садах не хватало категорически.

В редакции, где я работала в то время, не считалось чем-то предосудительным набрать прямой телефонный номер Алексея Николаевича и договориться не только об утреннем интервью в прямом эфире или о часовой программе в разгар рабочего дня, но и о месте в детсаду для ребенка кого-либо из сотрудников, об устройстве в конкретную школу и тому подобных вещах. Никто особенно не задумывался о том, что за внеочередным продвижением одного ребенка следует автоматически продление времени ожидания для какого-нибудь другого калининградского ребенка. Мелочи какие.

«Хороший дядька» называли Алексея Силанова за глаза и никогда не «мочили» его в прямом эфире. Хотя, положа руку на сердце, и с самого Алексея Силанова стоило бы спрашивать за то же санкционирование ликвидации тех же детсадов в историческом центре Калининграда, за застройку стадиона школы №47 на пересечении улиц Дмитрия Донского и Колоскова – там в бытность его во главе комитета по образованию начали возводить элитное жилье. Но почему-то считалось, что сделанного не воротишь, и надо ценить чиновника за то, что он есть, что он такой доступный, привычный, «хороший» и вообще готов подыграть знакомым.

Такими тогда были журналистские запросы, такими были чиновничьи ответы. За готовностью подыграть журналистам, по-видимому, скрывались и другие готовности подыгрывать.

Силанов никогда не выглядел зарвавшимся городским управленцем, совмещающим службу со своими или чужими бизнес-интересами. Но много раз приходилось слышать, что без его участия в городе не решались такие несложные задачи, как, например, согласование строительства новых частных медицинских центров, чтобы окна новой поликлиники выходили аккурат на крыльцо какого-нибудь солидного учреждения. Де юре Силанов свою подпись на землеотводах, конечно, не ставил. Но Калининград «нулевых» годов – это поле неформального решения любых вопросов во взаимодействии с властями. И последствия этого до сих пор аукаются в Калининграде в виде «неисправимых тупиковых» ситуаций.

Как это ни смешно, но опыт Алексея Силанова можно было бы назвать примером столь милого «молодым технократам» поступательного карьерного роста. Вопрос в том, росли ли сообразно бюрократическому возвышению управленческие навыки Алексея Силанова. Или же он просто эксплуатировал свой статус «хорошего дядьки», выступая носителем ценностей периода взаимозачетов и «старого порядка»?

Кем он был в правительстве Цуканова? Одним из заместителей председателя правительства, время от времени исполняющим обязанности губернатора. Редакция портала RUGRAD.EU всегда много работала с нормативными актами области. Постановления, распоряжения часто не содержат понятной простому жителю региона информации. И отметка, что документ подписан Алексеем Силановым в качестве врио губернатора, всегда была маркером, что именно эта бумага грозит очень серьезными последствиями для общественного интереса. Может быть, вы помните историю, как правительство Николая Цуканова сначала продавало семье его друзей имущество, потом выкупало обратно для госнужд по завышенной цене? На основном документе череды этих сделок стояла подпись Алексея Силанова. А разрешение сплошных вырубок в реликтовом лесу на Виштынце? Тоже его подпись.

Когда мне приходится разбирать печальные истории из жизни областного здравоохранения, в самых неожиданных местах из глубины прошедших лет поднимается фамилия нового главы Калининграда. Он лично принимал участие во многих совещаниях и ему принадлежал ряд решений, связанных, например, с реконструкцией Областного противотуберкулёзного диспансера. В своём 2014-м году эти предложения выглядели даже вполне жизнеспособными, но по прошествию лет можно сказать, что только затянули ситуацию, превратив её в патовую. Вы помните, когда диспансер обещали достроить силановские министры? Он до сих пор официально не введен в эксплуатацию, решения 2014 года с этим тесно связаны.

Алексей Силанов руководил социальной политикой региона почти столько же, сколько Калининградской областью руководил Николай Цуканов. Были ли эти годы «прорывными»? Возможно – с точки зрения официальных пресс-релизов. Какого-то качественного рывка мои собеседники из системы здравоохранения и образования не припоминают.

В этом смысле Силанов, конечно, был и остаётся консерватором. Традиционные подходы к ведению общения с избирателями в ходе выборов в Госдуму, регулярные визиты в область по партийной линии, встречи с жителями в библиотеках и далее – везде. Всё это – «приметы милой старины», чиновничьего стиля, при котором системные проблемы скорее будут забалтываться, а мелкие частные решаться на недолгое время через использование связей и старых «договоренностей».

Хотели бы калининградцы, чтобы именно такой человек, отсидевший в администрациях сроки контрактов и при мэре Савенко, и при Александре Ярошуке, потом – поработавший в правительстве господина Цуканова и позаседавший в собрании «лучших людей страны», консервировал для них то, чем является Калининград сегодня? Может быть и нет. Но население в вопросах избрания глав в нашем городе уже не спрашивают.

В этом смысле неяркий политик Силанов ничем не отличается от любого «ноунейм-управленца», которому в ближайшее время будет доверено руководить администрацией Немана или Славска .

Так вышло, что право быть ярким в существующей политической картине области есть только у одного чиновника. Говорят, работники красного здания на Дмитрия Донского,1 уже приучились называть его «шеф».

Мария Пустовая, шеф-редактор газеты «Дворник»

Этот текст изначально был опубликован в газете «Дворник», в номере от 24 апреля.

Непопулярное мнение о «Новых колёсах»

Про «Новые колёса» у меня непопулярное мнение. Читательское. Я выросла в семье, для друзей которой, как оказалось в последнее время, её издатель сделал немало хорошего. Не сверхчеловеческого, но помог так, как могут помочь журналисты. Как бы двусмысленно это ни звучало.

Да, у другого близкого мне человека «Новые колёса» беззастенчиво украли авторский текст и поставили под ним подпись своего автора. Особую пикантность придало то, что сделала это женщина. Было и такое, пусть.

Факт в том, что во время тотального внедрения новояза в медиа, когда информационные единицы максимально упрощаются для быстрой передачи потребителю, я всё еще ценю «традиционные медиа» за умение строить цепляющие фразы. Стиль языка, вещи, которые описывались в материалах «Новых колёс», и выводы, к которым приходили авторы, могли коробить и выворачивать, но я не раз замирала за чтением газеты и на одном дыхании прочитывала то, что касалось интересующей меня повестки.

Это был фокус на совершенно другом мире, не технократическом, не глянцевом, кичевом и трэшовом. И потому несоизмеримо более близком. Да, часть моего сердца навсегда отдана социальным драмам в стиле начала 1990-х. «Новые колёса» – это оттуда.

Иногда я покупала «Новые колёса» домой или жульнически читала в супермаркете – есть у меня такая вредная привычка.

Если кто говорит, что жестокая сатира – это устаревший жанр. Пусть. Но я знаю, что без такого взгляда на вещи можно быстро превратиться в автоматона. В этом смысле я считаю хорошим делом читательскую школу «Новые Колёса». Если угодно, в газете было много другого устаревшего – об этом толково написано Арсением Махловым, знакомым с кухней и закулисьем этого бизнеса.

Несколько месяцев назад калининградский журналист Катя Ткачева, вкладывающая бескорыстно время, силы и средства в детскую школу журналистики, позвала меня провести там воскресное занятие. Я имею смутные представления о том, что сегодня интересно девятиклассникам. Но у меня была стратегия, и она включала в себя работу с газетой. Единственным региональным изданием, которое я нашла в магазине по дороге, были «Новые колёса».

Вероятно, это было не очень педагогично, зато методично. Метод свободы слова – это свобода слова и выбора средств выразительности, в том числе того стиля, которому были причастны «Новые колёса». И хорошо, что дети успели узнать, что есть/была такая газета.  

Нехороший павильон

«От этого ничейного торгового центра очень большая польза, он вид на неказистые хрущевки загораживает». Примерно так можно перефразировать цитату из старого доброго советского мультика, чтобы исчерпывающе описать все плюсы нового торгового центра на Ленинском проспекте, 18. Он возник в самом центре Калининграда, в зоне регулярных прогулок туристов, остановившихся в гостиницах «Ибис» или «Калининград». Центр возник без “объявления войны” и, как уже сейчас понятно, без малейшего официального разрешения на строительство.

Просто так некие калининградские предприниматели взяли и построили целый ряд павильонов, маленьких по площади, очень напоминающих отдельные закутки в почившей в бозе «Старой башне». Сделали они это прошлым летом, и весь дизайн нового «административно-торгового центра», если можно так назвать скопление палаток, намекает на то, что их усердно пытались «вписать» в окружающую среду. Сейчас на Ленинском проспекте её формируют старые пятиэтажки, которые за пару сотен бюджетных миллионов получили как бы ганзейские фасады. Сложно сказать, сколь органично смотрятся фальшивые ганзейские щипцы на хрущевках. Но башенка с флюгером из недорогих стройматериалов над абсолютно типовыми павильонами Ленинского, 18 смотрится просто безвкусно.

Преступления против хорошего вкуса (и здравого смысла) в нашем городе, где отсутствует генеральный план застройки, уже давно перестали быть чем-то влияющим на репутацию. Тем более, что чаще всего их совершают уважаемые люди – депутаты-предприниматели и застройщики. Но есть совершенно определенные нормы, несоблюдение которых должно выявляться и иметь правовые последствия: штрафы, понуждения к сносу и тому подобное.

Ленинский, 18 как будто существует вне этого поля. Он продолжает оставаться таким же незаметным, каким и был до декабря 2017 года. Именно тогда его «обнаружили» чиновники администрации Калининграда и правительства области во время рабочей прогулки по Ленинскому проспекту. По лицу сотрудниц администрации в черных норковых шубках было понятно, что они не в первый раз сталкиваются с этим ТЦ и оформлением его витрин. Удивление их руководства при столкновении с торговым рядом тоже нельзя назвать искренним. Но они заявили, что разрешение на строительство ТЦ никто не выдавал, а значит это самовольная постройка со всеми вытекающими последствиями.

Однако за два прошедших месяца статус этого торгового ряда не изменился. Газета «Дворник» не раз писала о том, как суды бывают принципиальны в отношении жилья не очень богатых семей, возведенного по разрешению на строительство, но «в неправильном месте». Такие дома оперативно признаются самовольными постройками и отправляются под снос за счет собственника. В данном случае, похоже, и собственника никто не ищет (хотя RUGRAD.EU, например, установил, кто арендует землю под ТЦ), и вопрос о сносе также не идёт.
А раз так – значит, нехорошему павильону ничего не угрожает. И не только со стороны министерства регионального контроля, которому по роду службы поручено надзирать за строительством. Ни Роспотребнадзор, ни администрация города, ни полиция не нашли никаких явных нарушений в том, что в неизвестно как и кем построенных павильонах ведется торговля. В одном из помещений ТЦ обустроена кофейня. К качеству услуг общепита у сотрудников Роспотребнадзора вопросов не возникло.

Все запрошенные инстанции сделали вид, что всё в порядке. Даже управление Федеральной налоговой службы, куда был переслан наш запрос с замечанием о том, что в павильонах отсутствуют кассовые аппараты. Вопрос, по-видимому, не заинтересовал ведомство Ирины Сорокиной, и его специалисты перенаправили запрос в Роспотребназор. Круг замкнулся. Нарушений не увидел никто.

Всё это, в свою очередь, демонстрирует ту же слепоту, с какой городские чиновники смотрят на весь Ленинский проспект. Как будто порядок в мелочах в общей картине складывается в отвратительную гримасу нарушения соразмерности, а возможно, и закона. Торговый центр на двадцать с лишним павильонов – это занятые территории города. На площадках ведется коммерческая деятельность, арендодатель получает платежи, но в каком объеме он платит налоги в городской бюджет? ТЦ на Ленинском, 18 не числится в реестре недвижимости, но имеет подключение к водопроводу и электросетям. Вероятно, он «невидим» как налогооблагаемая база.

Это наводит на мысль о том, что владелец подобного центра просто захватил городскую землю, поставил на ней палатки, сдал их в аренду незадачливым предпринимателям по рыночной цене, как в центре города, получает от них деньги и ничего в денежном эквиваленте не отдает на пользу города. И как минимум четыре инстанции или не замечают такой ситуации, или не видят в этом проблемы.

А вы?

Кого назвали лучшим врачом 2017 года

«Дела врачей»: итоги года, публикую с небольшим опозданием.


В 2017 году «Дворник» традиционно много уделял внимание здравоохранению. Это та тема, которая регулярно радовала журналистов новостными поводами. Известно, не всё то, что хорошо для журналиста – приятная новость для её героев. Но отрадно, что были основания рассказать о чем-то хорошем. Хотя большая часть новостей и материалов была посвящена проблемам, их истокам и следствиям.

К примеру, минувшим летом мы обработали не менее дюжины звонков, касающихся обеспечения льготными лекарствами. И ваши обращения на самом деле помогли нам лучше понять масштаб, а значит – честнее рассказать о застарелой проблеме с закупками лекарств. Она выросла из серии правонарушений прошлых лет, за их расследованиями мы продолжаем следить.

Вместе с вами мы старались смотреть на проблемы в региональной системе охраны общественного здоровья под разными углами. Рассказывали вам о том, как она устроена, и что стоит делать, чтобы не стать её пациентом прежде времени. Освещали те вещи, которые остаются обычно за пределами поля видимости пациента: административные перестановки, законодательные аспекты, новые проекты.

Перед лицом болезни без врачебной помощи человек становится предельно уязвимым. И таким же беззащитными оказываются врачи, сталкиваясь порой с неприкрытой агрессией со стороны пациентов или их высокопоставленных «защитников». Перед социальной несправедливостью равны и пациенты, и врачи. Наша задача сделать так, чтобы этой несправедливости было бы меньше хотя бы в отношениях между ними.

Во второй половине года «Дворник» запустил специальный проект «Дела врачей». Вместе с врачами-экспертами мы стараемся хотя бы немного помочь ликвидации безграмотного отношения к своему здоровью и рассказать о человеческом измерении работы медиков.

14 декабря 2017 года на подведении итогов регионального этапа Всероссийского профессионального конкурса «Лучший врач-2017» и «Лучшая медицинская сестра – 2017» газете «Дворник» вручили благодарственное письмо. За проект «Дела врачей» и всестороннее и объективное освещение вопросов развития здравоохранения Калининградской области. И это благодарность адресована в первую очередь нашим читателям, потому что в конечном счете мы работали для защиты общественного, а значит вашего, интереса. И еще мы понимаем, что волею судьбы среди наших читателей также есть те, кто работает в медицине, в том числе государственной.

Лучшие врачи уходящего года

«Как вы работаете – так и отдыхаете», – так один из прошлых министров здравоохранения области охарактеризовал одну из прошлых церемоний «Лучший врач года». Такая мысль пришла ему в голову, когда через час после начала торжественный зал оказался наполовину пуст. Такую историю рассказали за кулисами праздника «Лучший врач 2017 года», торжественное подведение регионального этапа которого прошло в минувший четверг в Калининграде.

В этом году присказка была бы не актуальной. Почти все номинанты, победители конкурса и гости торжественной церемонии дождались её логического финала. За исключением конечно тех, кому пришлось, как, например, «Лучшему хирургу 2017 года» Виктору Друдэ из Областной клинической больницы, убегать на операцию.

Церемония началась приветственной речью губернатора. Антон Алиханов подчеркнул, что в его семье, причастной к не одной врачебной династии, трепетно относятся к медицинским работникам. Глава региона отметил, что в областном здравоохранении происходят изменения, которые хочется видеть изменениями к лучшему.

Из рук губернатора награду получили: «Лучший педиатр - 2017» Ирина Литвиненко, руководитель приемного отделения Детской областной больницы, врач-нефролог, создатель больничной школы педиатров, «Лучший хирург», колопроктолог Виктор Друдэ, «Лучший акушер-гинеколог» – Татьяна Кейзер, заведующая отделением патологии беременных в Региональном перинатальном центре. Также в числе первых, получивших “Янтарную панацею” была и Галина Митряева, врач общей практики из Полесска. Сначала была признана победителем в номинации «Лучший врач-терапевт 2017 года», а позже узнала, что именно ей присужден статус «Лучшего врача 2017 года» в Калининградской области. После церемонии Галина Митряева не скрывала чувств и в первую очередь позвонила маме в Полесск.

«Знаете, никакого материального потдекста у этой награды нет. Но профессиональное признание – это очень, очень важно для врача. Особенно в области», – рассказала она корреспонденту «Дворника».

После Антона Алиханова на сцену вышла спикер Областной думы Марина Оргеева. Ей досталась честь вручать награды «Лучшему кардиологу». Янтарная Панацея досталась Марине Макаровой из городской поликлиники №3.

«В медицину, в принципе, случайные люди не идут, здесь остаются только лучшие. Тот объем нагрузки, который вы несете на своих плечах, даже невозможно вообразить», – сообщил во время своего выступления министр здравоохранения Александр Кравченко. Он отметил, что конкурсной комиссии было невероятно трудно выбрать самых достойных из участников конкурса. Приятным открытием для министра, по его словам, стало то, что многие калининградские врачи продолжают заниматься и научной деятельностью.

Кравченко передал награды победителям в специальных номинациях. Так, Панацею за уникальную операцию получили специалисты регионального перинатального центра - Николай Никишов и Татьяна Ходосова. В марте 2017 года они провели первое в Калининградской области внутриутробное внутрисосудное переливание крови еще не родившемуся ребенку.

Петр Литвиненко и Анастасия Авраменко, нейрохирурги Детской областной клинической больницы получили признание за операцию по исправлению деформации черепа у младенца.

За серию операций, спасших жизнь пациенту с тяжелейшей электротравмой, награду получила команда врачей, куда вошли специалисты Центральной городской клинической больницы, и Областной клинической больницы. Среди них анестезиолог-реаниматолог Екатерина Лаврентьева, хирург Дмитрий Архангельский, Дмитрий Кузиленков, заведующий отделением гнойной хирургии в Областной больнице.

«Лучшим врачом-экспертом» был назван Руслан Кандауров, звания «Лучший психиатр – 2017» удостоена детский врач-психиатр Инна Ерастова. Панацею как лучший фельдшер «скорой» получил Артур Маркарян.

Отдельный блок праздника был посвящен специалистам со средним медицинским образованиям. «Лучшей медсестрой – 2017» стала Наталья Кульнис, медсестра Калининградской областной клинической больницы. Она более 20 лет трудится в отделении анестезиологии-реанимации.

Добавим, что всего в этом году в конкурсном отборе приняли участие 74 медработника - 36 врачей и 38 специалистов со средним медицинским и фармацевтическим образованием. Лучшие врачи года определялись по 11 номинациям, лучшие представители среднего медперсонала – по семи.

Текст: Мария ПУСТОВАЯ


PS За прошедшие с момента церемонии два полных месяца мне удалось вновь встретиться с некоторыми из героев этой публикации. Ни один из них не проявил надменности   в беседе, но каждый признал, что и в тех государственных учреждениях, где они работают "есть дюжина врачей, кто более достоен статуса "лучший в специальности".



18+

Дети! Отдельные страницы данного сайта могут содержать вредную (по мнению российских законодателей) для вас информацию. Возвращайтесь после 18 лет!