«Че Гевара поневоле»: путь Константина Дорошка от протестных митингов к иску о банкротстве

22 ноября 2016
«Че Гевара поневоле»: путь Константина Дорошка от протестных митингов к иску о банкротстве

Как начинающий оппозиционер стал региональным лидером, зачем налоговая взыскивает с него долги 10-летней давности и почему он отказался «бросаться в омут» после бытовухи в Облдуме.


30 января 2010 года. Центральная площадь около Дома Советов. На людей в пыжиковых шапках с неба сыплется мокрый снег. Те безуспешно пытаются прикрыться от него зонтами. Толпа демонстрирует редкое по нынешним временам идеологическое единство: хорошо видны красные флаги КПРФ, черно-желтые «имперки» (знамена считались «своими» у русских националистов и политический партий правого толка). Рядом с коммунистами и правыми вьются белые полотна с символикой партии «Яблоко». В синем фургоне, который играет роль партийной трибуны, установлены микрофоны. Говорящий не попадает в ракурс камеры, но его голос хорошо слышен. Это Константин Дорошок — один из лидеров калининградского «антибоосовского» протестного движения, которое через год только самые ленивые политологи не будут называть «предтечей Болотной площади».

«Друзья-калининградцы», — кричит Дорошок в микрофон. Толпа отвечает ревом и аплодисментами. Рядом с внушительной фигурой Дорошка переминается с ноги на ногу депутат Облдумы Соломон Гинзбург в тонкой спортивной курточке.


«Закрываются школы районов... При этом самую большую дотацию получила школа, в которой учится дочь губернатора...Детских садов не хватает...», — продолжает свою грозную речь Дорошок в похрипывающий микрофон. Он читает с бумажки. Вокруг него — действующие депутаты регионального парламента (тот же Гинзбург или Евгений Ган), но он, несмотря на свое нечастое появление в медиапространстве до начала протестов — безусловно, один из главных лидеров этого движения.

Его называли «калининградским Че Геварой». Журнал «Русский репортер» включил лидера калининградского протеста в свой рейтинг «100 жестов в политике». Возглавляла список тогдашняя звезда YouTube, майор милиции Алексей Дымовский, который выступал с разоблачительными речами о работе тогдашнего МВД. Константин Дорошок в рейтинге стал седьмым, проиграв экс-президенту Украины Виктору Януковичу, президенту РФ Дмитрию Медведеву и на тот момент только премьер-министру Турции Реджепу Тайипу Эрдрогану (за слезы в прямом эфире национального телевидения). Дорошок свое место получил с краткой формулировкой «уволил Георгия Бооса». «То, что начиналось как протест группки автовладельцев против повышения транспортного налога, неожиданно вылилось в четкие антиправительственные лозунги и требования отставки не только Георгия Бооса, но и Владимира Путина. Причем претензии к власти были не огульными, а вполне конкретными, понятными каждому экономически активному гражданину. Именно то, что под радикальные протестные лозунги встали не записные оппозиционеры, а до того момента в большинстве своем аполитичный средний класс, больше всего и напугало федеральные власти», — пишет про оппозиционера «Русский репортер». К слову, Владимир Путин смог дотянуть в рейтинге журнала только до 11-й строчки.


«Че Гевара на тропе войны»

До середины «нулевых» будущий лидер митингов политикой не интересовался совершенно, а на жизнь зарабатывал тем, что занимался перегонкой автомобилей. Потом произошли изменения в структуре таможенных органов РФ. Калининградская таможенная служба была переподчинена Северо-Западному таможенному управлению в Санкт-Петербург. Как рассказывает сам Константин Дорошок, после этого для бизнеса попытались создать такие условия, чтобы калининградцы больше «в жизни не смогли заниматься экспортом автомобилей, а рынок плавно переходил бы в Северную столицу».

Таможня задним числом пересчитала перегонщикам сумму за «растаможку» автомобилей. Местные перевозчики получили больше 1000 исков.


Будущему депутату насчитали порядка 45 млн руб. долга. Эта история поставила оппозиционера на грань выживания. Приставы описали его имущество. Выезд за границу закрыли за долги. Фактически Константина Дорошка и других перевозчиков целенаправленно лишали бизнеса, с помощью которого те могли зарабатывать себе на жизнь «Меня лишили возможности содержать семью, а еще нужно искать денег на адвокатов», — говорит Дорошок о тех временах.
«[Перевозчиков] ликвидировали как класс, потому что это неправильная экономика, — вспоминает политолог Владимир Абрамов. — Может быть, с точки зрения теории все верно. Но люди деньги зарабатывали, а их этого лишали».

Дорошку пришлось отправиться в суды. Сумму долга удалось снизить до 18,5 млн. Но ситуация все равно была безвыходная: таких денег у него не было. Как признается политик, у него не хватило бы денег, чтобы расплатиться с государством, даже если бы сумму иска удалось уменьшить и до 5 млн руб. Суды, впрочем, стали для оппозиционера своеобразной «школой жизни» и опытом, который выбил его из состояния покоя.  

«Когда я пытался представить, сколько я в год приносил государству денег, то понимал, что это больше, чем бюджеты небольших муниципалитетов. Огромные деньги! С каждого ввезенного автомобиля я платил государству 5–7 тыс. евро. Любое живое существо, если его загнать в угол, если оно имеет хоть немножечко достоинства, будет вынуждено защищаться... Пришлось защищаться», — злится он. Так Константин Дорошок вышел на тропу войны, а региональные власти на несколько лет приобрели опасного оппонента.


«Перегонщики на тропе войны»

Протестное движение поначалу объединяло только «обиженных» властью перегонщиков. Не было никаких предпосылок к тому, что все это превратится в «предтечу Болотной» и массовые митинги. На своем первом митинге Дорошок оказался в 2006 году. Проходил он у здания Калининградской областной таможни. Никого, кроме пострадавших от  политики таможенной службы, на этом мероприятии не было. Впрочем, он вспоминает, что «активных и готовых отстаивать свои права какими угодно способами» среди перегонщиков было много. «Понятно, что мы ничего не громили и не бомбили... Но когда нас не слышали, мы вынуждены были перекрывать дороги, магистрали», — рассказывает он.



Постепенно протестное движение стало перерастать границы одной социальной группы. К протестующим перегонщикам стали присоединяться другие горожане, у которых к региональным властям были свои вопросы и претензии. Ряды протестующих пополнялись с самых неожиданных сторон.  Дорошок вспоминает про обманутых дольщиков, защитников зеленых зон и скверов, мясопереработчиков и производителей мебели (по ним сильно ударили новые региональные законы) и жителей общежития «Цепрусс» на ул. Менделеева, которых выселяли на улицу. Митинги в те времена поддерживали даже те, кто «сегодня избирается от «Единой России». В разговоре звучат фамилии депутатов нового созыва областной Думы Леонида Степанюка (директор компании «ДСВ Транспорт») и Вадима Снигирева (владелец нескольких калининградских автосалонов).

«Мы с нашими самыми активными ребятами подумали и решили, что пришло время создать общественную организацию», — говорит Дорошок. Так появилась «Справедливость. 

Оппозиционная деятельность свела Константина Дорошка с политическими партиями. Оппоненты «партии власти» видели в накопленной протестующей массе перспективное электоральное поле, которое поможет достичь успеха на выборах. «Мы обращались и в «Единую Россию». Нас не услышали. Обращались в другие политические партии. Они разводили руками», — говорит Дорошок.

В 2007 году лидер «Справедливости» познакомился с руководителем регионального отделения «Патриотов России» Михаилом Чесалиным. На федеральном уровне «Патриоты» всегда оставались лояльны действующему властному курсу. Но в Калининградской области все было наоборот: Чесалин на определенном этапе занимал по отношению к областному правительству подчеркнуто несогласную позицию. А уличная активность была важной частью политического капитала этого политика. Именно она несколько раз подряд обеспечивала лидеру «Патриотов» мандат регионального парламента. В момент знакомства депутат Чесалин  бился за права докеров в порту. Он, как вспоминает Дорошок, оказался «более сообразительным» и предложил перегонщикам этакий бартер: соратники Дорошка поддерживают «патриотов» на их акциях, а те отвечают симметричной поддержкой.

Перевозчики тем временем набирались протестного опыта и учились проводить новые акции. В какой-то момент, как вспоминает Константин Дорошок, таможня просто перестала выполнять свои обязанности по оформлению автомобилей. На границе образовались многокилометровые пробки. Люди буквально жили в автомобилях, не имея возможности въехать на территорию области. Спасали поляки, которые носили россиянам горячую воду и даже «кормили пирожками и подвозили бензин». «Людей превратили в свиней, — продолжает рассказывать Константин. — которые были вынуждены неделю не мыться и сидеть на границе». Последней каплей стало то, когда в очереди умер один из водителей. Тогда перевозчики решились на радикальные действия, чтобы поддержать застрявших на границе «братьев по оружию». 30 человек сорвались, поехали к контрольно-пропускному пункту, встали в несколько колонн и перекрыли границу. С машин предусмотрительно сняли номера. «Ну приехал ОМОН… Мы стоим в стороне, мы же не в машинах сидим. Ну, эвакуируйте. Долго будете эвакуировать? Да их невозможно эвакуировать!» — рассказывает Дорошок. Решать проблему с протестующими приехал на тот момент глава Мамоново Олег Шлык. Но и он ничего сделать с колонной машин не смог. Властям пришлось пойти на поводу у перегонщиков: таможенники возобновили работу, а автомобили смогли пересечь  границу. «Мы нашли рычаги воздействия», — усмехается Константин Дорошок.

Он вспоминает про то время, что каждый прожитый день «открывал ему истины о том, как устроена власть в Российской Федерации». Прежде аполитичный предприниматель прочитал доклад Бориса Немцова и Владимира Милова «Путин. Итоги». Сейчас Дорошок про этот документ рассказывает, что в нем «предсказано совершенно все».



«Медвежий помет»


Дорошок тем временем по-прежнему пытался объединить вокруг образующегося протестного движения политические партии. В начале ноября 2009 года он познакомился с оппозиционным депутатом Соломоном Гинзбургом. Последний был координатором депутатской фракции Облдумы «Земляки». Помимо Гинзбурга, туда входили Владимир Султанов, Владимир Кафидов и Владимир Морар. Дорошок пришел к Гинзбургу в Облдуму за моральной поддержкой уже как лидер пусть и не очень большого, но сформировавшегося движения. У Гинзбурга и других оппозиционных депутатов тогда уже начался период конфронтации с Георгием Боосом, поэтому, проверив по своим каналам, кто такой лидер «Справедливости», оппозиционный депутат пообещал поддержку общественнику. «Я рекомендовал своим коллегам [по фракции «Земляки»] участвовать в этом митинге и сам выступал 12 декабря», — рассказывает Соломон Гинзбург. На митинге депутат прочитал экспрессивную речь о том, что «все кругом покрыто толстым слоем медвежьего помета и надо проветривать помещение».  Так в области начал формироваться своеобразный «протестный интернационал».



Сам Дорошок вспоминает, что рекомендовал оппозиционерам в преддверии митинга 12 декабря «забыть про цвета».  Тем более что добавился мощный катализатор: Облдума начала рассматривать законопроект о повышении транспортного налога. В Калининграде как в одном из самых автомибилизированных регионов РФ этот нормативно-правовой акт воспринимался большинством в однозначно негативном ключе. Митинг, по различным оценкам, собрал от 3 до 5 тыс. человек.

Дорошок стал одним из заявителей протестной акции. После этого за ним в медийном пространстве прочно закрепился статус одного из лидеров протеста. Политолог Владимир Абрамов говорит, что Дорошку удалось стать лидером в глазах общественности именно благодаря тому, что он не подключился к протестам в последний момент, как это сделали другие политические лидеры, а с самого начала участвовал в движении и деятельность свою начал раньше. «Он был участником протестного движения со стороны перегонщиков. Это помогло ему выдвинуться как представителю достаточно массовой группы. А на январском митинге уже появилась вся эта политическая шушера...Они, как серфингисты, волну оседлали и пытались с этого состричь купоны», — говорит он. Других альтернативных фигур на роль лидера в протестном движении Абрамов назвать не может. «Если бы они появились, то мы бы говорили про другие фигуры. Это как лотерея: чтобы выиграть, надо участвовать», — добавляет политолог.

Сам Дорошок точно не может сформулировать ответ на вопрос, почему так получилось, что никому неизвестный до этого момента персонаж, стал одной из главных медийных фигур. «Лидеров не назначают», — философски замечает он.

Резолюция митинга декабря 2009 года звучала достаточно радикально: протестующие уже в качестве первого пункта требовали отменить постановление федерального правительства, которое позволяло регионам увеличивать транспортный налог (повышение сборов участники считали «несвоевременным и неадекватным доходам населения»). Как альтернативу митингующие предлагали возобновить деятельность региональных транспортных фондов. Автомобилисты были недовольны, что, собирая налоги, власть фактически потом может распоряжаться этими деньгами, как сама посчитает нужным, а значит, это не гарантирует, к примеру, качественный ремонт дорог. Более того, митингующие требовали взимать налог из акциза, включенного в стоимость бензина (вред окружающей среде машина может наносить только тогда, когда она эксплуатируется). Требований и предложений было много, но заканчивался документ требованием отставки Георгия Бооса и всего регионального правительства. Копии резолюции были отправлены Дмитрию Медведеву, Владимиру Путину, самому Георгию Боосу, а также спикеру Облдумы Сергею Булычеву.

После первого большого митинга был создан координационный совет протестных действий. Оппозиционеры стали приходить на внутренние встречи практически еженедельно, чтобы подготовиться к следующему митингу. Протестная акция 30 января 2010 года собрала по разным оценкам от 10 до 12 тыс. человек. Из Москвы в Калининград прибыл оппозиционный десант в составе лидеров политического движения «Солидарность» Бориса Немцова (его встречали по всем правилам шпионских фильмов, с заменой автомобилей и прочей конспирацией), Владимира Милова и Ильи Яшина. Переговоры с москвичами местные протестующие пытались вести и раньше. Тогда, как признается Дорошок, их «не услышали». Но после первого митинга их «соизволили рассмотреть». В середине 2009 года местных лидеров пригласили в Санкт-Петербург на первую встречу (с Немцовым тогда, как замечает лидер калининградского протеста, встретиться не удалось). «Я вижу цель. А что будет ей способствовать…? Лишь бы не трупы. Лишь бы не чужое горе, на котором я бы смог достигнуть этой цели», — жестко отвечает Дорошок на вопрос о том, не думает ли он, что московские оппозиционеры просто попытались его использовать. «Был бы Жириновский — ему бы дали слово. Партийная принадлежность для меня никакой решающей роли не играла», — добавляет он.



Сейчас, вспоминая про организацию второго большого митинга, оппозиционер говорит не о революционном угаре или эйфории выступления перед 12-тысячной толпой, а об ответственности, которая на него свалилась. Видимо, тот факт, что властям тогда не удалось дискредитировать калининградский протест, подать его как бунт радикализировавшихся маргиналов, а его организаторов записать в «списки экстремистов», Дорошок считает одной из своих главных заслуг. Определенные возможности для такой информационной войны с протестующими у команды Георгия Бооса были: на площади у Дома Советов собрались люди самых разных убеждений. Оппозиционер вспоминает про одного из лидеров байкерского движения, со стороны которого звучали пусть и неконкретные, но вполне понятные предложения о «коктейлях Молотова». Любые столкновения с сотрудниками полиции могли обернуться для тихого Калининграда собственным «болотным делом» и аргументацией «о поврежденной зубной эмали сотрудников ОМОНа».

«Был у меня в истории такой митинг (еще до 12 декабря). Когда один из выступающих начал читать собственную резолюцию. Откуда он ее взял — вообще непонятно. Если выступление не согласовывается, то можно все что угодно наговорить. Можно спровоцировать людей на то, на что организаторы и не собирались их провоцировать», — вспоминает Дорошок. «Именно то, что эти митинги прошли мирно, послужило предтечей митингов на Болотной площади. В истории России появился пример митингов, которые прошли корректно и без эксцессов», — вспоминает бывший соратник Константина Дорошка по протестной активности и издатель газеты «Дворник» Арсений Махлов.

Эта осторожность и сыграет с калининградскими оппозиционерами в какой-то степени злую шутку. Третий митинг, запланированный на март все того же 2010 года, будет отменен. Дорошка, Гинзбурга и Махлова будут называть «предателями». Они в ответ — рассказывать историю о том, что власти готовили провокацию, а в Калининград прилетел отряд милиции особого назначения «Зубр». Некоторые горожане от подобных историй отмахивались, называя их «страшилками», а организаторов подозревали в сговоре с властями. Спустя 6 лет после этих событий, Дорошок на вопрос о причинах отмены митинга вновь рассказывает о «Зубре» и даже говорит, что видел место, где дислоцировались сотрудники правоохранительных органов и как «они там ходили строем». Константин безо всякого удовольствия вспоминает о том времени, когда даже близкие люди могли назвать его «сволочью» и «предателем». Но добавляет, что если бы время вернулось назад, то он все равно бы поступил точно так же и что «ему нестыдно смотреть в глаза».

«У нас целью был не митинг, — поясняет он. — Были заявлены цели. Мы должны были найти инструменты их решения. Понятно, что решить их может только власть, а не мы. Наша задача была сделать так, чтобы власть нас услышала».

Первым о «Зубре» и возможных провокациях из координационного совета заговорил Арсений Махлов. Он тоже уверен, что решение оппозиционерами в тот момент было принято верное. «Кто бы не искал свидетельств покупки или продажи кого-то — все это ерунда. Он был отменен только потому, что на стадионе «Пионер» (куда мэрия Калининграда планировала отправить митинг) не могла быть обеспечена должная система безопасности», — поддерживает он Дорошка.  


«Байкер уходит»

Лед взаимоотношений с губернатором Георгием Боосом  действительно удалось пробить. Бывший глава региона раньше не сильно интересовался общественным мнением, а спорные вопросы решались в диктаторском стиле: когда губернатору понадобилось поменять схему управления Калининградом, то депутаты послушно проголосовали за изменения, подсадив к действующему главе города нужного сити-менеджера. Митинги, судя по всему, смогли повлиять на мировоззрение главы региона: он спешно прервал свой отпуск и прилетел в Калининград искать выходы из ЧП. Начались многочисленные встречи и переговоры региональных властей и протестующих. В регион приезжали чиновники из администрации президента и руководящего состава «Единой России»: все пытались разобраться, откуда взялся Дорошок и другие организаторы митинга. Георгий Боос тогда, по словам Дорошка, предложил протестующим «очень хороший вариант» (о своем бывшем политическом оппоненте организатор митингов, спустя годы, вспоминает почти всегда в уважительном ключе и считает, что губернатора решили не переназначать в том числе и потому, что он сел с протестующими за стол переговоров). Боос обещал «точечное» решение проблем и даже начал обозначать конкретные сроки решения задач. «Казалось бы, невозможные на тот момент вещи — вопросы с обманутыми дольщиками начали решать», — горячится Дорошок, вспоминая, что министр ЖКХ и строительства в правительстве Георгия Бооса Евгений Морозов после этих встреч нашел способ достроить дом на ул. Богдана Хмельницкого. Закон о транспортном налоге, как рассказывает организатор митинга, «откатили назад». Губернатор завел себе консультативный совет, куда были включены организаторы митингов, оппозиционные депутаты и общественники самых разных взглядов.


Но гарантии и сроки решения получили не все. Над Константином Дорошком и другими автомобилистами по-прежнему висели многомиллионные долги. Вздыхая, он говорит, что в этом вопросе бывшему губернатору все-таки стоит сказать спасибо за откровенность: Боос сразу сказал инициативной группе перевозчиков, что «вопрос сложный». Единственное, что он смог пообещать, — это то, что проблему он будет решать, пока легитимны его губернаторские полномочия. Впрочем, даже экс-глава региона с его федеральной проходимостью не был уверен в счастливом финале. Никаких личных гарантий лидер протестов от власти не получил. На вопрос, не боится ли он, что к нему просто придут приставы и заберут имущество, он усмехается, что забирать у него нечего.

«Каждый раз приходили, описывали имущество, оставляли на ответственное хранение, — вспоминает Константин Дорошок про визиты сотрудников УФССП. — Если даже захотят, назначат аукцион и попытаются продать кому-нибудь мои стулья или компьютер…. Я вас уверяю, вряд ли такие стулья и компьютер кто-то захочет».

В августе 2010 года «Единая Россия» не стала предлагать президенту Дмитрию Медведеву кандидатуру Георгия Бооса на пост губернатора Калининградской области. Константин Дорошок, выступавший на митингах, где одним из лозунгов была фраза «Боос должен уйти», переназначение единоросса на второй срок, как ни странно, поддерживал. Объясняет он это очень просто: бывший губернатор дал обещания. Он должен был их выполнять. Новый глава региона никакими обязательствами связан не будет. «Мы для чего на митинг выходили? Мы революцию хотели в стране сделать? Или мы хотели вопросы калининградцев решить?» — горячится Дорошок.

Опасения оппозиционера оказались обоснованными. Общественно-политический совет, учрежденный Георгием Боосом, при Николае Цуканове собирался всего несколько раз. Арсений Махлов называл его «ярмаркой тщеславия и «ненужной вещью». Дорошок считает, что новый губернатор работу важного консультативного органа просто «завалил». Владимир Абрамов отмечает, что Георгий Боос этот орган создавал просто для снятия социальной напряженности, поскольку «на пятый год аборигены объяснили ему, что он глубоко не прав». Тут стоит отметить, что Георгий Боос стал первым губернатором в области, который был назначен президентом, а областная Дума просто его утвердила. Между ним и региональными элитами всегда существовал некий разрыв, который мешал признать губернатора «своим человеком». Этот разрыв, который после митингов обозначился еще более остро, и должен был закрываться общественно-политическим советом. У нового губернатора, чья политическая карьера началась в Гусеве, таких «разрывов» уже не было, и совет ему был не нужен. «В последние месяцы Боос был более договороспособен по сравнению с Цукановым», — отмечает политолог.



При Цуканове стала буксовать дорожная карта решения проблем, которые были обозначены резолюциями митингов: министры боосовской команды один за одним стали уходить в отставку. Политическая повестка изменилась, и новые министры делали вид, «как будто ничего и не было». «Если этот на гитаре играл и был байкером, то придет другой, сыграет на гармошке и скажет: «А я  вам ничего не обещал», — продолжает злиться Дорошок.


«Че Гевара идет во власть»

В 2011 году Константин Дорошок выиграл выборы в Калининградскую областную Думу. Решение, вспоминает он, появилось у него почти спонтанно. «Я понимал, что Бооса нет: проблемы никто не решает. Новый губернатор — это вообще «до свидания». Как к нему пробьешься?» — комментирует бывший депутат, над которым даже все время предвыборной кампании продолжал висеть государственный долг.

Константин успел засветиться в некоторых громких протестных акциях с бывшими товарищами по митинговой трибуне. Вместе с Махловым и целым десантом общественников бывший организатор митингов ездил в Брюссель пикетировать здание Европарламента. На фоне нынешних событий в международной политике участники акции выглядят либо неисправимыми идеалистами, либо вовсе сумасшедшими: Дорошок и сотоварищи хотели добиться от европейских чиновников, чтобы для калининградцев отменили визы (они даже отправляли обращение Медведеву, чтобы он сделал аналогичные шаги по отношению к гражданам стран Шенгенского соглашения). Арсений Махлов, впрочем, куда менее категоричен в оценках акции: «Если вспомнить то время, каждому калининградцу для получения однократной визы требовалась бронь гостиниц и так далее. После того, как акция была проведена, мы видим, что сегодня калининградцы с легкостью получают многократные шенгенские визы, не нуждаясь в конкретном подтверждении поездки. Это результат этой акции. Второе — произошло Малое приграничное сотрудничество. Это решение тоже возникло по результатам поездки в Брюссель. Вообще калининградской проблематикой в Еврокомиссии [по результатам поездки] было поручено заниматься очень авторитетному еврокомиссару Сесилии Мальстрем. У европейцев не было никаких проблем сделать Калининградскую область безвизовой, но российские власти высказались за то, что это не нужно. Но то, что сегодня калининградцы могут с легкостью выезжать в страны ЕС, — это результат вот этой поездки», — рассказывает Махлов, добавляя, что из всех акций протеста поездка в Брюссель принесла самые большие результаты. Сам Константин Дорошок тоже отрицает обвинения в том, что «Узник Европы» был просто пиар-акцией.

Махлов тогда поддерживал выдвижение своего соратника по трибуне в Облдуму. «Мне на тот момент казалось, что в областной Думе необходим вот такой выразитель народного мнения. У него не было бизнеса, который ему нужно было бы лоббировать. Он мог бы, грубо говоря, рубить в Облдуме правду-матку. Возможно, я ошибся», — вспоминает он.



Сама кампания далась Дорошку относительно дешево. «Единая Россия» в тот момент неожиданно подыграла. Против него был выставлен абсолютно проходной кандидат — бывший член окружного совета депутатов города Калининграда Алла Калашникова. Драться за мандат ему пришлось с бывшими соратниками по оппозиционной трибуне.

Дорошок был уверен, что оппозиционерам удастся договориться и выставить на каждый округ по единому кандидату, чтобы избежать ненужного «спойлерства» между собой. Поначалу политикам даже удалось достичь какого-то консенсуса, но потом каждая из партий вспомнила про собственные политические амбиции. По одномандатному округу № 4 конкурентами Дорошка стали лидеры местных ячеек КПРФ и ЛДПР Игорь Ревин и Валерий Селезнев. Оба, несмотря на проигрыш оппозиционеру, получили свои депутатские мандаты, так как прошли по партийным спискам. Этот факт до сих пор злит бывшего оппозиционного депутата. «Друзья, да вы же пройдете по партийным спискам! Мы же договаривались» — вспоминает политик. Селезнев якобы «забыл», что Дорошок тоже избирает по четвертому округу, и пообещал свою кандидатуру снять, а Ревин сослался на партийную дисциплину. Коммунист на округе занял второе место. От Дорошка он отстал чуть более чем на 200 голосов. Селезнев, который вновь «забыл» снять кандидатуру в решающий момент, стал четвертым.

«Раз его избрали — значит, удалось перебороть негативный шлейф после отмены третьего митинга, — говорит Владимир Абрамов. — Есть обыватели — простые, нормальные люди. Они из этих митингов вынесли один вывод: показали фигу с маслом Боосу — Бооса сняли. Другая часть — меньшинство. Это те, кто хотел процесс развивать дальше. Они были недовольны тем, что процесс на середине бросили и до логического конца не довели. Мне сложно понять, что они понимали под «логическим концом. Надеюсь, что не баррикады поперек Ленинского проспекта». Политолог отмечает, что политических активистов, которые обвиняли Дорошка в соглашательстве, было слишком мало, чтобы они могли повлиять на его избрание.

«Пять лет обычной бытовухи»

Свою деятельность в региональном парламенте Дорошок начал с очередной «войны за справедливость». Депутат не попал в число парламентариев, которые работают на платной основе. «У меня 28 числа закончатся деньги, и я пойду вставать на биржу труда. Такая же ситуация в отношении многих других», — угрожал он тогда. Сегодня Дорошок заявляет, что таким образом отстаивал права других депутатов, сохранить ли за собой бизнес или получать в Облдуме зарплату на постоянной основе. «Если ты представляешь во власти свой бизнес, то ты не депутат. Иди ты лесом. Когда рядом со мной сидит «единоросс» — предприниматель и бизнесмен, которого вы в кабинете никогда не найдете, который общается со своими избирателями через помощников, — то это депутат? Нет!» — горячится Константин и поясняет, что сам бизнесом заниматься не мог, потому что «один черт — все отберут».



Оппозиционер про свою деятельность в Облдуме вспоминает с явным разочарованием и говорит, что его законодательные инициативы «рубились на корню», а некоторые «были сворованы». Он пытался инициировать закон о зарплатах матерям, чьи дети не попали в детский сад. Но с этой инициативой неожиданно выступил перешедший из «Патриотов России» в КПРФ депутат Владимир Султанов, с которым Дорошок делил кабинет.

«Все 5 лет приходилось заниматься обычной бытовухой вместо законотворческой деятельности, — вспоминает Константин Дорошок про свою работу. — Вставлять двери, решать споры с управляющими компаниями», — добавляя, что это совершенно не соответствовало его представлениям о работе депутата. Он вспоминает о полномочиях, которые забрали у Облдумы, о «монархических замашках» правительства и губернатора и на вопрос о том, как сам оценивает свои 5 лет в парламенте, отвечает; «Очень плохо». «Я старался ему помогать, — вспоминает Соломон Гинзубрг, которого Дорошок в Облдуме считал своим «наставником». — Я пытался [ему] говорить, что [в Облдуме] нужно делать не то, что тебе хочется, а нужно исходить из законодательства. Акции проводить, тогда, когда их нельзя не проводить. Нельзя мельчить. Нельзя дискредитировать протест». Гинзбург вспоминает, что вместе с Дорошком они вносили предложение с поправками в устав области. Они вместе готовили законопроект о депутатских отчетах перед избирателями. Но он провалился. Вместе с Гинзбургом и отколовшейся от «Единой России» Аллой Войтовой Константин Дорошок вошел в депутатскую группу «Гражданская платформа».

«Он всегда подписывал и поддерживал те проекты, которые я вносил. Потому что для части проектов требовалась не только качественная, но и количественная поддержка. Они не могли бы быть рассмотрены, если бы не было трети от состава Думы», — поясняет Гинзбург.

Бывший соратник Константина Дорошка по оппозиционным митингам Арсений Махлов считает, что Дорошок с ролью «народного трибуна» в Облдуме не справился. В качестве примера он вспоминает ситуацию, когда областное правительство планировало получить кредит в 2,2 млрд руб. и потратить его на реконструкцию аэропорта Храброво (на тот момент он уже принадлежал частной компании). Только проценты по этому кредиту должны были составить для региональной казны 30 млн руб. Махлов разговаривал с Дорошком насчет этой ситуации, но депутат, по словам Махлова, на заседании Облдумы промолчал.

Политолог Владимир Абрамов каких-то знаковых шагов Константина Дорошка во время его депутатской деятельности вспомнить не может. Но считает, что проблема тут не в самом депутате, а в том, что Облдума 10 лет назад добровольно «обрезала свои полномочия по самые уши». «Я вообще деятельность областной Думы не могу заметить. Не дифференцируя [депутатов] на левых, правых и серо-буро-малиновых», — замечает он.

Поворотным моментом в депутатской деятельности Дорошка мог стать закон о капитальном ремонте. Ситуация очень напоминала историю с митингами и транспортным налогом. В законе хватало норм, которые могли бы спровоцировать население на новые митинги: никто, к примеру, не мог четко сформулировать, почему жители новых домов, которым ремонт потребуется нескоро, должны платить столько же, как и все остальные. На вопрос, почему ему не удалось в этот раз собрать 12-тысячный митинг, Дорошок замечает, что не было запроса со стороны общества. Но добавляет, что просто «время еще не пришло».


«Они опять это не довели до конца», — упорствует политолог Владимир Абрамов. По его мнению, после того, как против закона были собраны подписи, надо было «продолжать работать с людьми». Он считает, что из всего количества людей, которые подписались против принятия этого закона, можно было выделить 2,5–3 тысячи наиболее активных и уже их использовать как политическую силу. «3 тысячи активистов для Калининграда — это страшная сила. Они бы проломили любую стену. Но этого не было сделано», — комментирует Абрамов. «Он не был «застрельщиком» поправок [к этому закону]», — говорит о Дорошке Махлов.


«Че Гевара может уходить»


 Несмотря на все разочарования, в 2016 году Дорошок опять решил избираться депутатом Облдумы. На вопрос, зачем он решил это делать, Константин говорит, что «поверил в то, что что-то может измениться.

Новая выборная кампания далась Дорошку очень тяжело. Денег не было. Он сам клеил листовки и растягивал по ночам плакаты. У него не было юриста, и всем заполнением документации он занимался самостоятельно. Он вновь не смог договориться с другими оппозиционерами, которые то ли не так поняли, то ли просто обманули бывшего лидера калининградского протеста. Уговаривать поменять округ его начал еще один депутат предыдущего созыва Юрий Галанин, который избирался от партии «Родина». Сначала он напирал на то, что в четвертом округе (депутатом от которого и был Дорошок) находится школа, директором которой работает Галанин, и оппозиционеру против «Родины» там все равно ничего не светит. Когда угрозы не возымели действия, бывший член фракции КПРФ перешел к просьбам, и Дорошок решил «подвинуться». Тем более что освободился округ № 3 Юрия Шитикова, который ушел из Облдумы в правительство. Ему звонили из штаба «Справедливой России» , чтобы уточнить, по какому округу он будет избираться, и обещали не выставлять своих кандидатов. Но в результате против Дорошка выставилось сразу несколько кандидатов, которых можно назвать «спойлерами»: лидер СР Павел Федоров и Юрий Галанин, которому «Родина» приказала «позабыть» про родную школу.

«Там [на округе] текучка большая. Там военные, которые живут 5 лет. А потом 5 лет в другом месте служат. Они фамилию Дорошок не слышали, и кажется, что им вообще совершенно наплевать на выборы», — сокрушается сегодня Дорошок.  Соломон Гинзбург уверен, что смена округа — «это главная ошибка», которую допустил оппозиционер во время своей кампании.



Избираться Дорошок решил в этот раз не как независимый кандидат, а от «Партии роста», которая принесла ему гораздо больше проблем, чем пользы. Дорошок говорит, что он был бы не против представлять в Калининграде право-либеральную партию («как бы их не ругали ура-патриоты»), но «Партия роста», которая даже не смогла зарегистрировать список на выборах в горсовет, своей неорганизованной работой осложняла жизнь собственному кандидату как могла. Документы для регистрации в избиркоме он получил за неделю до дедлайна.

В довершение всего за два дня до голосования, 16 сентября, в Арбитражный суд Калининградской области поступило заявление от Межрайонной ИФНС № 8 по городу Калининграду с требованием признать Дорошка банкротом. Речь идет, как рассказывает экс-кандидат, о тех самых долгах, которые ему насчитали  ему 10 лет назад. Такую внезапную активность государственной службы он связывает с выборами. Дорошок поясняет, что ему просто старались создать негативный имидж.


«Корчить из себя оппозицию»


Утром 19 сентября стали появляться первые цифры. Сразу стало понятно, что Константин Дорошок отстает практически от всех кандидатов, и его результат на округе будет один из худших. Комментируя эти результаты, Дорошок , как и, впрочем, все оппозиционеры, говорит о нечестной игре, вспоминая подвозы, «карусели» и то, что на кандидатов от «Единой России» работал рейтинг Путина.

Но судиться он не хочет и несколько раз в течение беседы дает понять,  что он даже рад, что остался без мандата.  «Корчить из себя оппозицию, находясь в этом составе Думы, — это не мое», — бросает он.

«Политик-одиночка очень редко выходит победителем. Случай Рудникова — уникальный. Надо создавать какие-то группы «на земле», группы поддержки. Но я эту мантру читаю уже лет 15 нашим политикам. Но это адовый труд, тяжелый. Все от этого отмахиваются... У нас политики живут в таком странном режиме: 4 года спячки и последний год — пробуждение активности», — комментирует Владимир Абрамов поражение Константина Дорошка на выборах.

«В 2010 году Константин «выстрелил». Но удержаться в когорте калининградских политиков ему не хватило, возможно, образования, возможно, принципиальности. Но по факту мы говорим, что да, не хватило», — говорит Арсений Махлов.


«В омут с головой»


В Арбитражном суде Калининградской области по-прежнему рассматривается дело о банкротстве бывшего депутата. Сам он говорит, что «цель банкротить Дорошка» не стояла. И этом он, скорее всего, прав. 5 октября заявление налоговой инспекции было оставлено без движения. Как следует из определения арбитражного суда, заявитель не выполнил сразу несколько технических требований. В частности, налоговая не предоставила выписку о наличии либо отсутствии у Дорошка статуса индивидуального предпринимателя. Кроме того, заявитель не внес на депозит арбитражного суда сумму вознаграждения для финансового управляющего (она составляла бы 25 тыс. руб). 28 октября служба ходатайствовала в суд о продлении этого срока.


«Я, наоборот, хочу, чтобы меня обанкротили», — говорит Дорошок, комментируя это дело и вспоминая, что налоговая, судебные приставы и таможня «выносят ему мозг» с 2006 года. Другие перевозчики, по его словам, тоже долги не платили: кто-то сменил фамилию, кому-то удалось уехать. Оппозиционер добавляет, что деньги эти все равно никогда не заплатит, потому что «государство и суды его обманули».

Владимир Абрамов на вопрос, сможет ли Дорошок после проигрыша, перезапустить свою политическую деятельность, отмечает, что политику придется «достаточно сложно». «Ему трудно будет выдать себя за нового политика. А политик с историей — раб этой истории. Случаев реинкарнации на политической арене достаточно мало», — говорит Абрамов, добавляя, что проигрыш на выборах, скорее всего, станет точкой в политической карьере оппозиционера.

Махлов тоже уверен, что у Константина Дорошка в ту же колею войти не получится. Политику придется искать себе новое лицо.

На вопрос, будет ли он теперь снова заниматься перегонкой автомобилей, Дорошок пожимает плечами и говорит, что «может еще хуже». «Я никуда не ухожу, никуда не исчезаю и не буду отказываться от общественной деятельности. Другое дело, что я не буду бросаться в омут с головой», — говорит он в завершение разговора.



Текст: Алексей Щеголев
Фото: RUGRAD.EU, Юлия Власова




Комментарии