...Впрочем, все было как обычно. Я держал Ольгу за руку. Мы гуляли по набережной, пробуя понять зачем нужны собаки. Она была - “за”, я - “против”. Начало смеркаться - время отправляться домой тем, кто не в отпуске. Мы не в отпуске.
Через 5 минут и два пешеходных перехода - остановка. Там люди. Так много людей, что можно подумать, будто в Калининграде вообще никто не уходит в отпуск. Одно маршрутное такси, за ним другое, третье...Они слегка притормаживают, дверь распахивается. Салон полон извивающихся тел. Мужской локоть свисает над изящным женским носиком, потертые джинсы прислонились к боковому стеклу. Наружу выскальзывает запыхавшаяся тучная женщина, поправляя юбку, роняет сумку и громко матерится.
Устаем ждать. Подъезжает маршрутное такси, приписанное к Балтрайону. Мы втискиваемся в салон. Я захлопываю дверь, разворачиваюсь спиной к лобовому стеклу и хватаюсь за вертикальный поручень возле ручки коробки передач, потом еще за один, что через проход (это единственные поручни в маршрутке). Так я могу стоять и не давить на женщину, чей кучерявый затылок маячит в 10 сантиметрах от моего лица. Ольга стоит за ней. Маршрутка трогается и ее обгоняет пригородный автобус - единственный “большой” автобус, который проезжает в направлении автовокзала по центральной улице Калининграда в начале одиннадцатого за последние 10 минут.
Водитель плавно давит на газ, маршрутка набирает скорость. Пассажиров мягко обдувает ветер, гуляющий над Прегелем. Легкое скольжение по ровному асфальту эстрадного моста расслабляет. Мы едем с горы, сворачиваем к остановке и !!! рев тормозов, вскрики из конца салона. Люди складываться, как пластиковые прямоугольники домино. Кучерявая женщина с силой вдавливается в мне в живот. Проходят миллисекунды. Пока я держусь хорошо. Давление нарастает вместе с криком. Я слышу гулкий стук. Руки ослабевают. Пальцы разжимаются...Давление спадает.
Возвращаюсь в вертикальное положение. В задней части маршрутки на спине лежит женщина. Две девушки перед ней, громко крича пытаются сохранить равновесие и через пару мгновений бросаются к ней выяснять, как она. Она в сознании. Она ударилась головой об пол. У нее нет личного автомобиля. Она ехала домой в общественном транспорте, хотела заплатить за проезд и ударилась головой об пол. Теперь ее мучает боль. Она старается этого не показывать, но едва слышный стон вырывается из ее рта.
Че, ударилась что ли?, - говорит с акцентом развернувшийся в полоборота, прекрасно понимающий, что происходит и явно нервничающий водитель с прической под “бобрик”.
Да что же вы делаете!, - вопит ему в ответ одна из девушек. Водитель делает вид, что не расслышал и повторяет вопрос.
С ним перестают разговаривать. Спустя несколько мгновений женщину усаживают в кресло. Задняя часть салона шокированно негодует. Водитель продолжает повторять тот же вопрос. Женщина, удобно расположившаяся в кресле за водителем, переминаясь с ягодицы на ягодицу, смотря в окно вдруг заявляет: “Его подрезал большой автобус. Водитель здесь не причем!”. Водитель нервно дергается. Сзади доносится: “Но ведь должна же быть хоть какая-то ответственность. Он же должен понимать, что людей везет. Ехать так, чтобы его нельзя было подрезать. Так, чтобы не пострадали люди”. Явно выпивший мужчина в растянутой футболке, сидящий на предпоследнем с конца одиночном кресле подает голос: “Не надо садится в полную маршрутку, если не хотите падать. Не хотите - не едте. И не надо здесь орать. Поехали дальше...”. Пострадавшая часть маршрутки (а она явно в большинстве) в недоумении оглядывает “умника”, и пытается подобрать слова, доступно объясняющие простую идею о том, что не только он в этот вечерний час хочет домой и не его заслуга в том, что он сел на несколько остановок раньше. Слова подбираются с трудом. “Умник” не унимается и продолжает твердить, что стоя не ездят. Водитель предусмотрительно не вмешивается в дискуссию и потихоньку трогается. Обсуждение продолжается. Все “за” и ни кто не против. Вот только кто-то за то, что пострадавшие сами дураки, а кто-то за то, что дурак кто-то другой и с «этим надо что-то делать». Между тем, перемещаясь по маршрутке, где случилось происшествие, люди становятся каими-то особенно деликатными: просят пропустить, уступают места девушкам, громко и продолжительно извиняются, если кого-то задели.
Мы выходим на остановке под обсуждение планов о том, как засудить «Скибу». “Ну, брат, они тебя еще и засудтить попытаются, готовься...”, - как будто хлопая по ладони водителя выпрыгивает из маршрутки на нашей остановке мужчина с перегаром в растянутой футболке.
Следом выходим мы, а потом Ольга тихо спрашивает: «А ты за кого?».
А теперь я честно скажу, что по этому поводу думаю, причем, так, как думаю (Осторожно! Дальше следует нецензурная брань).
Мне, как и многим, не по***, как вы, чиновник городской администрации, решаете вопросы, принимаете заносы, с кем делитесь и кому подчиняетесь. Я о***нно рад за то, что вам-таки удалось за***чить эту **аную новую схему движения общественного транспорта, номера автобусов которой и маршруты я до сих пор не могу выучить. И мне ***енно интересно почему, пытаясь добраться домой в «любимый» Балтийский район на общественном транспорте я рискую пробить затылком лобовое стекло, вылететь на проезжую часть и наслаждаться происходящим дальше уже с небес. У меня есть две любимые работы, девушка и мама с папой — работающие пенсионеры, которые скоро такими быть перестанут и им понадобиться моя помощь, а так же куча планов, впрочем, как и у всех. Я плачу ***ву гору разных налогов: прямых, косвенных — всяких на то, чтобы содержать вас и ваших начальников, которые договариваются с депутатами, как попилить маршруты своими предприятиями и пускать меньше автобусов и больше маршруток, заправляя свои машины за мой счет. Любой ушиб, полученный во время следования человека в перегруженном общественном транспорте, которому нет альтернативы, я считаю виной чиновника, который регламентирует его движение, то есть вашей. Он несет личную ответственность, сидя на своей заднице годы на пролет, но ему ничего ни за что не бывает. Он просто пилит и делится. Так больше нельзя. За***ли! Займитесь делом или ищите другую работу. Вас презирают тысячи! И не забывайте об этом даже ночью.
Напоследок заключу ровно то же, что и Светлана Рейтер в статье про смертельно больных детей, которые из-за инструкции чиновников не могут получить обезболивающее. Из вас, чиновники городской администрации, как из говна пуля.
Поздним вечером, около десяти, мне позвонил известный провинциальный публицист Алексей Викторович М. Он возбужденно начал со слов радости, вызванных удивительно заурядным событием: я взял трубку, когда услышал телефонный звонок. Далее публицист был необычайно прямолинеен, сказав, что сейчас он находится далеко в лесу и, что я, оказывается, пишу “х*йню”. (Если бы этот текст писал Алексей Викторович М. здесь бы непременно появилось одно из его ироничных сравнений божественной тематики. Что-нибудь типа “глас божий” или “звонок с того света”). Дело в том, что буквально за несколько минут до неожиданного вызова, я покинул местечко принадлежащее киноведу Артему Р., где литератор Александр П., делился соображениями о том, почему он не может называть себя писателем. В завершении еженедельного заседания пропедевтического кружка по интересам, который Александр П. предпочитает называть “Кабинетом малой прозы” мы заговорили о том, что же делать, если делать ничего не получается. Куратор даже было предложил кому-то из собравшихся покритиковать объект малой прозы моего сочинения, которого еще нет и неизвестно, будет ли. Таким образом Алексей Викторович содержанием своего звонка опередил бедолагу, отхватившего радикальное задание.
Помимо святого пророчества исходившего из телефонной трубки, оттуда разило какой-то совершенно маниакальной осведомленностью. Публицист заявлял, что знает, как устроены мои финансовые отношения с работодателями и что в них, насколько ему известно, имеют место определенные трудности. Алексей Викторович входил в раж: тон стремительно становился наставническим, а обороты обретали узнаваемую витиеватость. Журналист от бога объяснял, как мне нужно работать и жить дальше. Потом он говорил, что позволено делать лично ему. Список приведенного шокировал откровенностью.
Не прошло и пяти минут, как я поинтересовался зачем уважаемый Алексей Викторович мне все это рассказывает. Причина оказалось неожиданной: один информационный ресурс опубликовал сообщение, в котором, по словам, публициста, содержалась сущая неправда. Казалось бы: такой опытный в медийных делах человек должен знать, что если какое-то издание что-то публикует, то, в первую очередь, звонить стоит редактору, ну или на худой конец владельцу, и уж никак не всем известным тебе бывшим и настоящим журналистам данного издания, обрушиваясь на них изощренными обвинениями. Когда я попытался напомнить ему об этой несложной на первый взгляд схеме урегулирования неудобств, связанных с публикацией неугодных материалов, Алексей Викторович сообщил, что не знает больше никаких номеров телефонов людей, связанных сейчас или ранее с изданием. Публицист, конечно, лукавил, так как регулярно использовал в профессиональной деятельности номер телефона одного из владельцев СМИ и, вероятно, посчитал возможным, в случае ошибки, быть посланным куда дальше, чем он забрался тем вечером. Свои выводы Алексей Викторович подкреплял ссылками на выдержки из моего блога, который, как выяснилось, он подробно читает. Впрочем, недавно редактируемая уважаемым публицистом газета вышла с обширнейшей заметкой, в которой по обыкновению, в удобной для построения ироничного текста форме, нарезались выдержки из моего блога. Ознакомившись с ее полным содержанием формулировка “говнари”, которую иногда использует в отношении тех или иных изданий в своем личном блоге Алексей Викторович, обрела для меня новый смысл. Но не будем о вопросах этических, о них и так достаточно говорится на страницах названной газеты, перемежаясь с сообщениями, начинающимися со слов “говорят что...”
Вобщем, я дал публицисту известный мне номер телефона редактора, обидевшего его издания и попросил следующий раз, если он решит, вдруг, мне позвонить вечером и что-нибудь рассказать о себе, связываться с кем угодно, а меня избавить.
Позже редактор рассказала, что уважаемый Алексей Викторович, вылил на нее похожий поток умозаключений и не исключено, что вполне заслуженно, добавив, что виновного он уже наказал. Уж не знаю, для красного ли это было сказано словца или Алексей Викторович действительно считает, что я одержимо “продавливаю” публикации о деталях его профессиональной карьеры.
А теперь в лоб Алексей Викторовичу: “Знаю, это не легко, но вам бы все-таки стоило извиниться. Когда вернетесь из леса, конечно”.
П.С. Важно и нужно отметить, что сплетни (в том числе и виде записей подобного содержания в блоге самого публициста) на тему вышедшей на ресурсе публикации ходили уже достаточно давно. В один момент я имел неосторожность, как человек в чьи обязанности входит организация взаимодействия со СМИ одного отдельно взятого министерства, поинтересоваться у коллеги по изданию Алексея Викторовича (той самой, через которую Алексей Викторович делает уточнения по текстам им редактируемым), уходит он или остается, на что получил бессодержательный ответ, чем и удовлетворился, ибо время всегда покажет.
Где-то между 20.00 и 20.15 заместитель гадал о причинах дурного настроения министра. Спустя 12 часов министр уже хорошо понимал, что именно наверняка станет совершенно нежелательной причиной продолжительного раздражения губернатора. Губернатор знал все, но не обо всех...Лучше всего ему удавалось умственное жонглирование истиной: «Самые большие проблемы складываются из мелочей». Поэтому его гневные соло посвящались преимущественно пустякам. Действительно стоящие вещи поселяли на губернаторском лице загадочную улыбку с вкраплениями отцовского умиления. Духота наполняла конференц-зал когда он картинно напрягался объясняя то, что и так понятно, тем, кто понимания в данном вопросе категорически не приемлел. К микрофону рвались женщины и старики. «Умные люди» предпочитали не дискутировать, но по «пять копеек» вбрасывали с завидной регулярнгостью. Милиционеры у калитки на первом этаже меланхолично фрустрировали на тему несостоявшихся генеральских пагонов и благоустроенной дачи. Их единомышленники в юбках хорошо помнили лица журналистов, от того с ними было легко договорится, о том, о чем с охраной договариваться не принято. В 50 метрах начальница департамента печально известного министерства доказывал окружающим свое чрезвычайное интеллектуальное превосходство в вопросах собственной компетенции. Заходящим к ней по делу безгранично нравилось, что она занимается этим бесплатно.
Уже давно никто не ждал появления беды. Все знали ее в лицо. Она ходила втроем и порядком позабыла, что значит быть угрозой действующей власти. Такое положение вещей всех устраивало, а от того все устраивались поудобнее в просторных креслах и занимались тем, что принято считать работой. Народу не нравилось отсутствие беды в жизни чиновников, но с этим уже почти ничего нельзя было поделать.
Ежедневно на фоне часов, что вот уже почти два года показывают пять минут двенадцатого с торжествующим видом появлялся начальник департамента. Он неплохо разбирается в географии, вероятно, именно это и оказывается тайным мотивом его регулярного появления в кабинете с обширной картой на просторной стене. За стеной кипит жизнь и цветет кактус: идет важнейший процесс регистрации «входящих» и «исходящих», без участия в котором невозможно представить себе здравомыслящего чиновника. Двумя этажами ниже чудо-человек из чудо-ведомства, которое занимается сугубо «внутренними вопросами» погружается в самую суть явления, которое заставило кофейный аппарат беспардонно сожрать его десятку и отказаться изобразить благодарность на табло. Вообще, кофейные аппараты в здании областного правительства — редкостные свиньи, чего нельзя сказать об их обслуживающем персонале. Однажды один молодой пресс-секретарь, до сих пор толком не разобравшийся от чего таковым является, разговаривал по телефону с оператором кофейного аппарата. Им оказалась девушка, без промедления признавшая подконтрольное ей имущество поистине беспринципным металлоломом, который может съесть полтинник и не подавиться. Через 20 минут все еще влажный полтинник лежал в кошельке у пресс-секретаря. С этого момента началась его вера в справедливость.
Кстати, в отдельно взятом министерстве стало непорочной традицией начинать новый абзац со слов «Вместе с тем». Вместе с тем, можно было бы использовать любой другой словооборот, но, к сожалению (или к счастью), нет никаких веских причин для того, чтобы избавляться от этого, да и, к тому же, он выгодно смотрится в пресной гуще докладов иных министерств, которые вообще не используют вводные слова или предложения. Продолжая тему устоявшихся выражений никак нельзя обойти вниманием: «Уважаемый...(кто бы то ни было)». Оказывается, зачастую, тот, кто это пишет, на самом деле так не считает и раздираемый внутренними противоречиями, со скрипом, все-же идет на сделку с совестью. Все идут — и он идет. Баланс сомнительных удовольствий и труднообъяснимых страданий восстанавливает томное ожидание официантки в ресторане первого этажа. Каждая из них по-человечески понимает твою одержимость приемом пищи, а ты ее мучительную занятость в «час пик». Одно остается непонятным — почему бы им не перейти на самообслуживание?
Важно! Чиновники тоже люди и они курят, не смотря на то, что во всех туалетах их коллега заботливо развесил иллюстрации с легкими, страдающими тяжелейшей формой рака. Никто не имеет привычки переживать за чьи-то легкие, поэтому в курилке, где таких картинок по счастливой случайности нет, почти всегда душевный аншлаг.
Каждый может спросить у журналиста, который зачастил в областное правительство и воспринял как данность непоколебимую стабильность настоящего, сменившую интригующее вчера: «Зачем это писать?». «Как зачем?, - немедленно найдется журналист, - чтобы поставить вопросительный знак в конце финального вопросительного предложения!»
У губернатора Георгия Бооса начал “ломаться” голос. Причем это я вам говорю совершенно серьезно, как человек послушно отсидевший четыре четырехчасовых беседы губернатора с членами “системной”, “несистемной” и бог знает еще с какой оппозиции и внимательно слушавший, что и как он говорит. Тон главы региона стала мягким, фразы многозначными, а умозаключения предполагающими стороннее участие слушателя. Словом, губернатор миновал этап своей затяжной политической юности. Однако, драматизму событий, сопутствовавших этому процессу, едвали может позавидовать кто-либо из состоявшихся “больших российских политиков”.
В последние дни по долгу службы мне приходится непривычно много общаться с чиновниками из команды Георгия Бооса. Их мнения, касательно оценки действий губернатора, и причин “раскачки политической ситуации” в большинстве своем достаточно схожи, и в общем-то соответствуют моим собственным наблюдениям. Например, недавно со мной поделились: “Ты знаешь, Боос - он, ведь, не политик. Он деловой человек, или, точнее сказать, человек дела. Он потратил много денег и времени на решение вопросов с обеспечением региона коммуникациями, сделал мощный задел на будущее, но не смог об этом доступно рассказать населению. Он просто не привык на каждом углу кричать о своих достижениях. Если бы на его месте оказался политик, в классическом смысле этого слова, то проблемы, которая сейчас есть в регионе бы не возникло. Но, в то же время, мы могли оказаться в печальном положении с точки зрения перспектив развития экономики региона”.
Вчера в ходе многочасовых съемок программы “Позиция” с участием организаторов митинга с этими словами публично согласился и сам Георгий Боос, и члены его команды. Как выяснилось, они разговаривали с населением “не на том языке”. Это действительно так. Объяснить причины недостаточно обустроенного настоящего словами, пусть даже и из хорошо обеспеченного коммуникациями, будущего - практически невыполнимая задача. Георгий Боос был бизнесменом, был депутатом, но у нас, в Калининградской области, он впервые оказался в положении человека, на которого замкнулось все. В положении человека, вес решений которого (пусть даже выверенных, и, предположительно, небесполезных) ощущает каждый нижестоящий по иерархии, вся пирамида которой в основании состоит из обычных жителей Калининградской области с рядовыми бытовыми проблемами, имеющими для них критичное значение. А они, эти простые люди, очень чувствительны к тону, которым с ними разговаривают, особенно когда им нелегко. Я помню на эту тему метко сказал член федеральной общественной палаты Иосиф Дискин: “Если принимать решения, не учитывая мнения людей, они всегда будут сомневаться в их правильности”. Сегодя губернатор это понял и металл в его голосе теперь звучит только на оперативных совещаниях, на которых он стал, кроме шуток, небывало требовательным к тем, чья работа ранее рассматривалась сквозь пальцы. Пришло осознание того, что из отменного помощника далеко не всегда получается эффективный ПР-конультатнт. Понадобилась подмога. Тот же Бобошин.
Итак, чем все это закончится... У меня есть два варианта развития событий. Вариант первый. Губернатор Георгий Боос окончательно договорится с организаторами митинга, наладит конструктивный диалог (для этого ему придется уделить должное время на разъяснение своей позиции) и заручится их поддержкой, благодаря чему и проскочит во второй срок. На его протяжении Георгий Боос не будет отступать от модели общественного договора, сконструированной в последние месяцы первого срока работы. На месте зарытых в землю коммуникаций появятся первые всходы. За губернатором закрепится слава состоявшегося эффективного менеджера в госсекторе и динамичного политика с уникальным опытом антикризисного управления, или, попросту говоря, человека, которому под силу “решать любые проблеммы”. Это откроет перед ним самые радужные политические перспективы федерального покроя.
Вариант второй. Георгий Боос не сможет договориться с оппозицией или попросту не сумеет восстановить доверие населения региона. Вне зависимости от развития событий Кремль даст ему возможность “без революций” доработать срок, истекающий в конце сентября, после чего он будет переведен на другую, менее заметную должность. В преддверии октября на передний план постепенно выведут неслучайно оказавшегося чрезвычайно близко к губернаторскому креслу Виталия Шипова. Уже сейчас он удобно сел на скамейку запасных - через него проходит все, что касается взаимодействия региона с федеральными структурами и внутренней политикой. Кроме того, его положение уникально и красноречиво прослеживается, даже по участию в съемках той же самой “Позиции”. Когда губернатор и члены его правительства в кадре оправдываются за свое поведение Виталий Шипов участливо разгуливает по съемочной площадке “за кадром”. То есть фактически в происходящем он участие принимает, но в “картинке” с действующим губернатором его нет. Таким образом, если “варяг” не успеет доказать, что он, помимо того, что умеет быть “земляком” , все делал правильно и теперь, к тому же, готов разговаривать без гонора, на его место вскользнет “в доску свой” калининградец с опытом работы на федеральном уровне, да еще и по уши в “свежем материале”.
В преддверии возможного отъезда Георгий Боос стал вдруг поразительно наблюдательным. Удивительно, но факт: в поле его публичного внимания попали собственные ошибки. Так, в минувший четверг он вынуждено признал, что в Калининградской области таки существует кризис политической системы, причем, его фигура имеет прямое отношение к случившемуся. Можно, конечно, пытаться принять к сведению раскаяния в ошибках процедурных, связанных со слабым пониманием специфики управления регионом или неточностью исповедуемого научного подхода, но воспринимать всерьез прилюдное признание личной беды человеком, отуправлявшим добрую половину декады в пору экономического подъема - дело совершенно бесполезное.
Итак, сегодня я бы хотел поговорить о том, что стало первопричиной допущенных губернатором ошибок - незнание (в любом его виде) или нежелание (в виде гипертрофированного субъективизма). Я глубоко убежден, что оставшиеся три недели до следующего митинга Георгий Боос будет пытаться выдать второе за первое, обещая в пожарном порядке перестать быть дилетантом. Однако ликвидировать пробелы в знании экономических аспектов управления регионом ему не удастся по единственной причине — у него их нет. Губернатор Калининградской области в последние годы слишком хорошо понимал экономику процессов происходящих в регионе. Наверное это в больше степени и привело его к настоящему незавидному положению. С момента вступления в должность глава региона справедливо повторял, что сбалансировать региональную экономику можно одним лишь путем - развивая реальный сектор, с отставанием индексируя расходы на “социалку”. Иначе говоря, проводил профилактические беседы со всеми, с кем мог, говоря, что единственное спасение - это жить по средствам. И, здесь он был абсолютно прав. Даже слишком.
Чрезвычайно злую шутку с ним сыграла гремучая смесь сухости экономического подхода с нежеланием принимать в расчет альтернативные точки зрения. Позиция оппонентов была несложной: не замыкаться не экономике и считаться с “социалкой”, ведь «государство — это не частное предприятие». Баланс интересов «реальный сектор/социальная сфера» и сегодня хорошо прослеживается по составу кабинета министров областного правительства. Действительно сильные и перспективные персоналии: Александра Смирнова, Александр Рольбинов, некогда Николай Власенко, Андрей Романов, Владимир Ашихин и достаточно опытный Сергей Бучельников - оказались по правую руку от Георгия Бооса. Юрий Шалимов — персона формальная, присутствие которой скорее необходимо для придания столу за которым заседают министры законченного вида, нежели для приятия его мнения в расчет. Слева же оказались откровенно слабые в вопросах государственного менеджмента Елена Бабиновская, Елена Клюйкова, Галина Янковская, чрезмерно ангажированная Наталья Шерри и крайне конъюнктурный Михаил Андреев.
Проблема того почему такой перекос возник является глубоко личной. В Георгие Боосе оказалось несоизмеримо много самого Георгия Бооса. Известный калининградский журналист Игорь Рудников в своем недавнем (как мне показалось далеко неслучайном) телевизионном выступлении озвучил важную деталь нынешней ситуации (хоть и в спорной манере). В данный момент происходит борьба за власть местных царьков, сказал Игорь Петрович. Если откинуть необходимую разительность формулировок то окажется, что сегодня определенные группы людей, поддерживаемые населением борются за возможность влиять на решения, принимаемые на региональном уровне, чего на протяжении последних 5 лет, по их мнению, были несправедливо лишены. Едва ли, и “царьки”, и население не предупреждали Георгия Бооса о том, что может произойти если он немедленно не усилит “социальный” сектор, причем, как путем осторо необходимых кадровых решений, так и пересмотра подходов к его финансированию.
В современном корпоративном менеджменте есть такой прием: вместо повышения зарплаты сотрудника вполне может устроить допуск к принятию решений на более высокий уровень. Ошибка губернатора была в том, что в его региональной экономике не было достаточно средств на выплату сотруднику повышенной зарплаты (в нашем случае - на увеличение расходов на “социалку” и наполние ее грамотными менеджерами, которые осели в “реальном секторе”), а у него самого желания выслушивать, и уж тем более допускать влиятельные группы с отличными точками зрения к принятию фактических решений. Последнее, вобщем-то было первопричиной признанного недавно самим Георгием Боосом кризиса политической системы, который вкупе с кризисом экономическим лаконично завершил печальную картину региональной действительности, драматично вписав в нее удаляющуюся фигуру губернатора. Население здраво ощутило полную невозможность влиять на решения и под давлением ставшего систематическим падения уровня жизни ( соотношение среднедушевого дохода с величиной прожиточного минимума в 2008 году упало на 24,4%, и в 2009 еще на 4,3%) вышло на улицы уже не с просьбами (как это делалось раньше), а с требованиями. Причем их суть, вопреки распостраненности резолюций митингов, заключается совершенно не в принятии каких-либо конкретных решений, будь то отмена ставок транспортного налога или увеличение расходов на здравоохранение, а в организации допуска к их принятию. То есть, от Георгия Бооса сейчас необходимо ни правильно “властвовать”, а делиться властью (прежде всего “освободив” от критического засилия своих наместников областную думу). Сейчас можно констатировать, что губернатор упустил момент установления возможного конструкивного диалога, о котором, пробиваясь через многомиллионную пропаганду твердила областная несистемная оппозиция. Ошибка была исключительно человеческой и предсказуемой, однако избежать ее можно было только широким шагом переступив через себя.
Губернатор уже сделал ( чего стоит только 400 миллионный словарный вброс субсидий на расчеты по жкх) и ближайшие несколько недель еще сделает много политических заявлений, причем, из совершенно разных уст. Пока же его слова настырно идут вразрез с реальными действиями, что лишь подтверждает известную максиму: люди не меняются, что бы они при этом не декламировали. Одной рукой он командует повысить нормативы на медицинское обслуживание, проводит заседание общественной палаты, признавая ошибки и обещает докупить оборудования в городскую больницу, а другой, игнорируя реальных оппонентов резервирует более 25 млн руб. на пропаганду. Очевидно, что продолжая удерживать власть целиком в своих руках - Георгий Боос копит пар в котле. Ситуация осложняется тем, что вместо прикручивания к нему клапана, губернатор продолжает лишь делать вид. Но стоит ли в этой связи напоминать, что законы физики всегда берут вверх над законами театра?
Вадим Хлебников
Кто бы мог подумать, что все получится именно так? Кто мог предположить, что обычный калининградец, не наделенный даром складно говорить и стройно экономически мыслить убедит 15 тыс. человек в необходимости выйти на улицы и сказать “Нет!”? Лично я не мог - ни предположить, ни уж тем более сделать, а Константин Дорошок просто взял и сделал. Теперь слово, сказанное в адрес власти, имеет значение. Теперь есть доказательство обманчивости ощущения правоты неучастия и факт признания ничтожности молчания, как поступка.
“Единая Россия” говорила о необходимости конструктивного диалога? В субботу они получили его с избытком. Единоросы много вещали на встрече с оппозицией. Так много, что казалось, именно для этого и был затеян тот акт “конструктивного диалога”. Никому и в голову не пришло вслушаться в слова “бесполезного” человека. Но человек их повторил. Ответил пятнадцатью тысячами голосов. Ответил просто и красноречиво: “В отставку!”. Что может быть конструктивнее?
Наверное, каждый из тех, кто пришел 30 января к Дому Советов задавался вопросом: "А как сейчас чувствует себя губернатор?". Мне кажется, это было ощущение словно перед ударом в челюсть. Чувство бессилия и неотвратимости. Георгий Боос ушел в отпуск. После первого митинга он не осмелился, хотя давно планировал и попытался заставить всех ему сопереживать. После второго просто ушел. До этого он сделал все, что мог: оказался от опрометчивого решения повышать транспортный налог, открыл “оперативки” для журналистов и включил мощнейшую пропаганду. Но, видимо, передержал в себе уверенность и все, что мог сделать, сделал слишком поздно, не разглядев точку невозврата.
В митинге было немало глупости и желания извлечь политический дивиденд. Можно только догадываться о мотивации Михаила Чесалина, который первый заговорил с трибуны о первичности вины Путина за ошибочные действия калининградского губернатора. Зачем?!! Критиковать Путина в России все равно, что патриарха Кирилла - бесполезно и самонадеянно. Борис Немцов, подхвативший, очевидно беспроигрышный для него тон мероприятия, начал гнуть свою федеральную линию, нивелируя конкретное обстоятельство - недовольство жителей области работой главы региона. Калининградцам льстили и пытались ими манипулировать. Едва ли натравливание пятнадцатитысячной толпы на федералов можно считать случайным. Результат был молниеносным - когда Константин Дорошок зачитывал резолюцию, половины митингующих уже не было.
Пока сложно сказать во что превратится протестное движение: будет оно расти и политически оформляться или, раздираемое внутренними и внешними провокациями, бессмысленно развалится. Одно совершенно ясно - такого у нас еще не было. И произошедшее обречено изменить сложившийся порядок вещей. Изменение - это норма человеческой жизни. Власть не выживет, если не начнет “заземляться” и разговаривать по существу, приводя себя в норму. Приходит время понятных объяснений и односложных эмоциональных оценок. Время восклицательных знаков.
Такое мое мнение.
20 января в областной думе состоялась рабочаявстреча депутатов областной Думы с инициативной группой, проводившей 12 декабря 2009 года в Калининграде митинг против повышения транспортного налога.
Сергей Булычев. В силу полномочий выполнял функции модератора дискуссии. В игре “добрый и злой следователь”, разыгранной с коллегой Валерием Фроловым, играл роль доброго следователя - приглашал всех желающих высказаться на думских комитетах, соглашался с необходимостью инициировать ряд инициатив по внесению изменений в федеральные законы и с готовностью обещал отправить информационные запросы на темы по которым, ни он, ни его коллеги не смогли дать вразумительных ответов. На провокации не поддавался.
Дмитрий Чемакин. Бывший чиновник, заместитель президента торгово-промышленной палаты немного опоздал и уже было расположился поотдаль от “круглого стола” - в позиции наблюдателя, когда попал в поле зрения спикера думы Сергея Булычева и был немедленно приглашен занять место по левую руку от “злого следователя” Валерия Фролова. В дискуссиях не участвовал. Слова не просил.
Валерий Фролов. Главный герой встречи, заведующий областным бюджетом говорил больше всех. Преимущественно о том, что никто не разбирается в бюджетном процессе так, как он. Обвинил калиниградских журналистов в непрофессионализме и попытался заверить собравшихся в том, что у налоговой и губернатора какая-то “неправильная” статистика и с собираемостью транспортного налога в области на самом деле все хорошо. Правильная статистика, по все видимости, есть только у него, но об этом мало кто знает. Реагировал жестко. Оперировал доступной ему статистикой.
Владимир Никитин. Чувствовал себя, как дома. Много улыбался, но мало говорил. Время от времени позволял себе скромные реплики на юридическую тему. Пытался шутить.
Констатнин Дорошок. Лидер протестного движения впервые предстал перед общественностью в деловом костюме с маленьким красным значком на лацкане пиджака. Сдержанно изложил доводы оппозиции. Слушая комментарии демонстрировал попытки поймать депутатов “Единой России” “за язык”. Большинство из них не увенчались успехом. Предупредил депутатов, что им стоит подготовить письменный ответ на резолюцию митинга: “Нам же нужно будет что-то показать людям”. Систематически доказывал Валерию Фролову, что межу размером его семейного бюджета и ежемесячным доходом семьи оппонента - бескрайняя пропасть.
Соломон Гинзбург. Был по обыкновению энергичен и политичен. Неоднократно подчеркивал, что встреча носит формат разговора народа с представителями фракции партии власти. Намеревался заставить отвечать единоросов за действия друг друга. Несмотря на миролюбивый характер вступал в дискуссии с сидящими напротив на повышенных тонах. Увлекался политическими заявлениями.
Арсений Махлов. Издатель газеты “Дворник” начал с того, что поинтересовался у Валерия Фролова, где он взял свои наручные часы, стоимость которых находилась где-то в районе “нескольких тысяч долларов”. Председатель комитета по бюджету смутился, покраснел, собрался с духом и ответил, что часы ему подарил его коллега депутат областной бумы и влиятельный бизнесмен Юрий Находкин. После этого в ходе дискуссии неоднократно всплывала тема полезности влиятельных друзей. Когда на вопрос “из зала” о том, почему в Калининградской области себестоимость строительства дорог в разы выше, чем на Западе депутаты попытались возразить: “А откуда вы знаете, может и не выше?” сообщил, что согласно информационному запросу, сделанному газетой “Дворник”, стоимость строительства дорог в Германии на 42% ниже чем у нас. Депутаты заявили, что данной информации не достаточно для того, чтобы делать какие-либо выводы. Сделал спорное заявление относительно акцизов, входящих в стоимость бензина.
Александр Кузнецов. Эмоционально призывал собравшихся не брать его “на понт” и не шантажировать власть. Был громок, резок и критичен, но не по отношению к самому себе.
Борис Баталин. Долгое время молчаливо изучал повестку заседания. Когда закончил, начал убеждать оппозицию в том, что средства транспортного налога идут именно на ремонт дорог. После слов коллеги Валерия Фролова о том, что транспортный налог поступает в казну и “обезличивается”, вследствие чего их целевое расходования проследить невозможно убеждать оппозицию в своей правоте перестал и вновь погрузился в продолжительное молчание. Призывал оппонентов не грубить.
Людмила Зелинская. Безуспешно попыталась заставить участников дискуссии следовать регламенту и поэтапно пройти все пункты повестки заседания. В результате половину вопросов стемительно “побежали” - спикер облдумы спешил на следующую встречу.
Михаил Чесалин. Привносил в заседание элементы политического шоу. Говорил речевками. Рассказывал факты из жизни родственников. Подвергся упреку со стороны Сергея Булычева в связи с тем, что задает вопросы, которые имел возможность задать лично губернатору Георгию Боосу. По словам председателя облдумы Михаил Чесалин не дождался губернатора, который задерживался по “действительно важной причине”.
Андрей Алексеев. Сотрудник “Автотора”, технический специалист довел до сведения депутатов “Единой России”, что двигатели автомобилей имеют свойство со временем изнашиваться и терять мощность. Предложил учитывать износ двигателя при применении ставок транспортного налога. Депутаты сочли его предложение логичным. Как и следует техническому специалисту аргументировал свои выводы фактами.
Александр Кочетков. Руководитель областного отдела государственного контроля и надзора преимущественно смотрел в принесенный с собой ноутбук. Жаловался на маленькую численность собственной службы, низкую претензионную активность калининградских автомобилистов и отсутствие специализированной лаборатории. За предыдущий год в его ведомство поступило всего 3 жалобы на качество бензина. Сообщил, что располагает свободным временем в рабочее время по четвергам, чтобы отвечать на все интересующие вопросы.
Скептик в синем свитере. Скептически настроенный мужчина в синем свитере и немного взъерошенными волосами решительно выражал несогласие с утверждением Александра Кузнецова о том, что губернатор решил пересмотреть ставки транспортного налога совсем не по тому, что прокуратура выразила протест и на улицу вышло более 5 тысяч несогласных. Когда Сергей Булычев уже начал активно демонстрировать свои часы и приговаривать, что ему действительно нужно уходить задал, пожалуй, самый главный вопрос встречи о том, какие конкретно цифры имеет ввиду губернатор говоря о “коэффициент-дефляторе” при пересмотре ставок налога. Этим навлек на себя гнев Валерия Фролова, заявившего, что “уже в восьмой раз повторяет”, что конкретных цифр не знает, так как закон еще не внесен правительством в областную думу.
Коммунист. Мужчина, назвавший какой-то высокий пост в партийной иерархии КПРФ им занимаемый, сразу заявил, что его выступление будет политическим. Как и ожидали большинство присутствовавших, представитель КПРФ продолжительное время говорил обо всем и не о чем конкретно, после чего поблагодарил собравшихся за внимание. Собравшиеся вздохнули с облегчением.
В этом году я не пойду на «бал прессы» имени губернатора, который состоится 16 января. Не пойду - потому что не пригласили. Мне ничуть не обидно. Скорее занятно. (многие уважающие себя журналисты на него и так не ходят. А я уже давно хочу научиться себя уважать). Сообщается, что там будут подводить итоги конкурса «Со-общение». Не сообщается, правда, что за «подведение итогов года губернатором» заплатят налогоплательщики. Сколько? Очевидно, несколько сотен тысяч рублей. Узнать возможно, но, если честно — лень. Знаю, что «бал прессы» городской администрации стоил 405 тыс. руб. Вероятно, губернаторский банкет будет посолидней. Известно, что там не окажется алкоголя. В прошлом году был. Станет ли от этого бал в этом году дешевле — неизвестно.
В декабре прошлого года меня попросили зайти в пресс-службу областного правительства и забрать приглашение. На красочной открытке журналист информационного портала RUGRAD.EU торжественно приглашался вместе с Георгием Боосом подвести итоги работы СМИ в 2008 году. Итоги были сомнительными, но на бал, с издателем «Дворника» Арсением Махловым, который тоже получил приглашение, мы все-таки поехали. Игнорировать приглашение - невежливо. Прибыли. Со сцены конференц-зала «Рыбной биржи» ненавязчиво звучала легкая музыка в исполнении симфонического оркестра Аркадия Фельдмана, который тогда не догадывался, что в следующем году чиновники попытаются забрать у него репетиционное помещение. Царила торжественная атмосфера - к стульям привязали разноцветные воздушные шарики, наполненные гелием. Калининградские журналисты облачились в свои лучшие наряды. Из плеяды оппозиционных журналистов мне запомнилось присутствие представителя ИА «Регнум» Андрея Выползова, который сейчас преимущественно представляет проправительственно настроенную «Западную прессу», и не нуждающегося в представлениях издателя, незадолго до торжества ,по известным причинам, покинувшего места лишения свободы, Игоря Рудникова. Гостей попросили рассаживаться. Приехал губернатор и все началось... Один за другим на сцену поднимались хорошо известные и совсем неизвестные журналисты. Георгий Боос жал им руку и вручал премию, сопровождаемую денежным вознаграждением. Ближе к середине «официальной части» происходящее начало стремительно превращаться в театр абсурда. Арсений начал между нами вслух задумываться о причинах нашего дальнейшего присутствия на этом, в высшей степени странном мероприятии и о том, что за цели преследовали сотрудники правительства приглашая нас сюда. Каждая последующая номенация провоцировала ставить этот вопрос все более радикально. Ближе к концу церемонии каждый из нас безнадежно погряз в изучении содержимого собственого смартфона, время от времени предаваясь web-серфингу.
Потом был банкет. Помню, как откушивал бутерброды. По правую руку от меня сидели две милые девушки, с телеканала «Дюны», которые никак не могли понять аргументацию губернатора при вручении главной премии «Журналист года». «Благодаря его репортажам вся Россия узнает как живет Калининградская область» (цитата не дословная), — патетическим тоном говорил Георгий Боос, протягивая наградную грамоту и руку. Премию получил действительно опытнейший журналист и близкий родственник одного из сотрудников пресс-службы правительства, работающий в федеральном информационном агентстве, чьей непостредственной работой является информирование «всей России», о том, что происходит в Калининградской области. К сожалению, подавляющее большинство, собравшихся тем вечером в «Рыбной бирже», работали преимущественно на внутреннем областном медиа-рынке, и прославлять губернатора на всю Россию так, как это могут федеральные агентства, даже при сверхъестественном желании, не имели ни какой возможности. С недавних пор, одна из девушек, оказавшаяся моей соседкой по праздничному столу тем вечером, больше не задается такого рода непростыми вопросами. Она перешла на другую сторону баррикад и сейчас «воюет» с прессой отстаивая честь мундира налоговой инспекции.
Беседа за нашим столом, находившемся на втором этаже, далеко от центров притяжения общественного внимания носила вялотекущий характер. Там, на первом этаже, народ веселили разношерстные музыкальные исполнители и, дорогие сердцу губернатора, аниматоры - выходцы из областной лиги КВН. Настроение журналистов находилось в прямой зависимости от близости их места посадки к главному лицу региона, непоотдаль от которого концентрировались основные запасы алкоголя и деликатесов. У нас, на втором этаже, царило меланхоличное уныние. Попросив налить шампанского, девушки увлеклись пространной беседой, а я остался один на один с бутылкой недорогой водки и графином апельсинового сока. (Не буду врать. Закуска тоже была. Причем неплохая.) У меня не оставалось выбора...И, если честно, единственно доступная мне альтернатива оказалась не такой уж и неудачной.
Позже вечером я брел по улице и рассуждал: пойду я в 2009 году на губернаторский бал прессы или нет. Тогда, я ничего так и не надумал. Все решилось само собой. В этом году я на бал не пойду. Очевидно, его посетят, получат премии и денежные призы те журналисты, которым из казны итак платит губернатор, и которым с недавних пор в исключительном порядке открыт доступ к освещению его оперативной деятельности. Для остальных — увы, сломалось трансляционное оборудование в конференц-зале правительства. Наверное, на балу прессы в этом году для неугодных тоже что-то сломалось. И мне кажется, я знаю что — совесть.
Однажды, советский писатель Гранин сказал Сергею Довлатову: «Литератор должен публиковаться. Разумеется не в ущерб своему таланту. Есть такая щель между совестью и подлостью. В нее и нужно проникнуть». На что Довлатов ему ответил: «Мне кажется, рядом с этой щелью волчий капкан установлен».
Закрыв оперативки и сегрегировав журналистов по подданическому принципу, чиновники окончательно устранили эту щель. Теперь, либо совесть, либо — подлость. И, вы знате, первый вариант мне как-то ближе.
П.С. И все-таки судьба меня не обделила, и на городской банкет для прессы несколько недель тому назад я попал! Помню, как один из руководителей «Западной прессы» со сцены благодарила чиновников за то, что они «подкармливают» журналистов. Еще я помню, как у одних на столе стояла «Белуга», а у других - водка попроще. Не то что бы плохая. Вполне себе хорошая — но очень другая. Тем вечером было хорошо видно, что чиновники и те, кто им близок, они и сами очень другие.
П.П.С. Спустя несколько часов после опубликования данной заметки мне позвонили из пресс-службы и сообщили, что я все-таки есть в списке приглашенных на "бал прессы" и единственная причина по которой я не получил приглашение в том, что они еще не отпечатаны. Таким образом, содержание моего текста оказалось некорректно. Что ж. На это хочу отметить: перед тем как опубликовать данный текст я специально обзвонил несколько коллег, чтобы удостовериться приглашены ли они. Они оказались не в курсе своего участия в мероприятии. Очевидно, о нем они узнают (или не узнают) за день-два, когда их планы на выходные будут окончательно утверждены родными и близкими. Также я прекрасно понимаю, что позвонить и заранее предупредить (скажем за десять дней или за неделю, как это делает пресс-служба горадсминистрации) потенциальных участников мероприятия представлялось совершенно невозможным.
П.П.П.С!!! После данной публикации я получил подозрительно много звонков - критики, предложений, суждений. Обычно такого не происходит. В связи с чем считаю необходимым прояснить кое-какие моменты.
Первое. То, что я публикую в данном блоге является частной позицией гражданина РФ Хлебникова Вадима Геннадьевича и никакого отношения, ни к консолидированному мнению редакции RUGRAD.EU, ни к каким либо “скрытым силам” или пожеланиям учредителей не имеет. Едва ли мой скромный профессиональный опыт дает мне право на обобщение, но желание дискутировать о проблемах имеется, и интернет утолять его позволяет.
Второе. Если подходить к вопросу принципиально, то идея проведения “губернаторского бала”, в том его виде, в котором он существует - порочна. Якобы суть мероприятия - отметить выдающихся журналистов. В распоряжении областного правительства есть прекрасно оформленный, портретами всех губернаторов с начала прошлого века, конференц-зал ( каждый из портретов стоил более 20 тыс. руб) и великолепно меблированный зал заседаний областного правительства. Пожалуйста, пригласите журналистов, напечатайте наградных грамот, тысячи на две рублей, и вручите в одном из этих помещений, под чай с конфетами. В чем проблема? Журналисты услышат похвалу и будут глубоко тронуты вашей оценкой качества их работы. Но когда начинается аренда крупных банкетных залов и заказ их обслуживания за государственный счет... Нужен шик? Раздача денежных премий на основе субъективных суждений чиновников о том какой журналист хорош, а какой плох, это - дикость. Если вы входите в плоскость общественных финансов - будьте добры обосновать необходимость трат. Почему налогоплательщик должен платить за то, что какой-то чиновник, по своей личной инициативе и мотивам, хочет дать премию какому-то определенному журналисту и его “потусовать”? На самом деле здесь есть тонкий момент. Журналисты не поднимают этот вопрос и не возбуждают общественный резонанс по понятным причинам. Во-первых, сами не прочь потусоваться за общественный счет. Во-вторых, получить денежное вознаграждение и, в-третьих, большинство региональных СМИ не посмеет ничего сказать поперек воли губернатора. То, чем я сейчас занимаюсь называется “выносить сор из избы”. И я это отлично понимаю. Я услышал тех, кто считает это неэтичным, а мою позицию незрелой. Вероятно, я принадлежу к другому поколению, воспитанному на иной “ценностной парадигме”. Я не считаю допустимым молчать о неэффективности расходования бюджетных средств, в том числе тогда, когда они тратятся на журналистов, к коим я отношусь и могу этим воспользоваться. Не молчать - это моя работа. Кроме того, я далек от понимания принципа “кормящей руки”, приверженность которому время от времени обнажается в разговорах с чиновниками. Кормящая рука - это народ. И мне кажется, об этом надо регулярно напоминать чиновникам, а то в этом отношении у них подозрительно короткая память.
Губернатор Калининградской области - состоятельный мужчина. Если ему угодно провести бал своего имени на широкую ногу и отметить близких его сердцу журналистов, едва ли кто-либо ему может это запретить. Только, вот, делать это он должен за свой личный счет. Шик за бюджетные деньги - это, по меньшей мере, некрасиво. А если разобраться, то и не совсем правомерно.
Третье. У многих читателей, наверняка, возникло впечатление, что я просто обиделся на то, что меня не пригласили, задели мое честолюбие, и я начал подло верещать. Едва ли я хотел бы кого-либо убеждать в обратном. Чтобы сделать вывод о каком-либо явлении, нужно его хоть однажды понаблюдать. В прошлом году я его понаблюдал и сейчас сделал вывод, обобщив с декабрьскими экзерсисами региональной власти. Не скрою, что моя последняя активность, касательно критики правительства и губернатора, прежде всего вызвана всем известным событием - закрытием оперативных совещаний. Пресс-служба, которой официально приписывается данное решение, указывает на то, что это была воля сверху и, что винить их не за что. Их работа, конечно, стала проще, но журналистов поставили в очень неудобную позу, и работать нам стало в разы тяжелее. Так кто в этом виноват? Мы? За то что писали о том, что на самом деле происходит в правительстве? Где же тогда была “этичность” и “моральность” в принятии решений? Чиновники прекрасно понимали, чем чревато такое решение. И сейчас происходит ни что иное, как закономерная реакция на, если говорить откровенно, подлое и слабое решение. Каждое действие должно порождать противодействие, иначе нарушиться баланс и обычные люди превратятся в идиотов, а люди, принимающие неблагородные решения, в народных героев. Такого допускать нельзя.
Эпилог
Справедливости ради отмечу, что по состоянию на 18.00 пятницы приглашение мной получено не было. Таким образом, все изложенное в тексте абсолютно корректно. И, увы, вопреки словам Альберта Адылова и моим собственным предположениям все именно «Свершилось!». Также хочу подчеркнуть показательность последовательности: «Меня не пригласили сейчас, но приглашали тогда. Что случилось?», «Мы вас были намерены пригласить!», «Хорошо, но тогда, где мое приглашение?!», «Ну после того, как вы про нас так написали, мы вас, наверное, не пригласим». Отсюда вытекает достаточно непрезентабельная и закостенелая позиция власти вцелом. В частности, журналистов приглашают на бюджетное мероприятие не за то, о чем они пишут, а за то, как они пишут. Эта же модель копируется на все сферы работы чиновников, которые считают значимым не объективно эффективные явления, а только эффективные явления, которые могут принести лично им политический или реальный, денежный дивиденд. Это глубоко неправильно, а с принципиальной точки зрения - вообще недопустимо.
Мы устроены так, что недостатки привлекают наше внимание в значительно большей мере, чем достоинства. Текст, опубликованный в середине недели, был намеренно вульгарным, пошлым и некрасивым. Наверное поэтому он спровоцировал диалог и перепосты в ЖЖ. Как минимум, два перепоста, людьми которых читают, состоялись. Некоторые уважаемые журналисты посчитали необходимым выразить свое отношение. Ряд журналистов, близких интересам правительства, критично высказались в адрес политики правительства. Важно, что там ( в правительстве) все увидели и услышали. Но, к сожалению, отреагировали так, как делают обычно, а не так, как могли бы — то есть принципиально. Надеюсь, услышанное дало им повод еще раз задуматься над тем, что и как они делают. Содержание текста заставило их почувствовать себя неудобно (так как там нет ни единой лжи), примерно так же почувствовали себя журналисты, когда их перестали пускать на оперативки (чиновники провернули все формально ничего не нарушая) . Конечно, мне стоит принести извинения сотрудникам пресс-службы областного правительства за бестактность моего текста, но только таким образом я мог еще раз поднять вопрос об аморальности проводимой правительством политики, в которой они являются лишь исполнителями. Я их приношу. Конечно, обидно, что, то единственное, что зависело от них — приглашение на «бал», они посчитали нужным разрешить в общеправительственном тренде, уподобив себя тем, кто дает им непопулярные решения, которые они потом выполняют.
Я согласен с Оксаной Майтаковой в том, что мне едва ли удалось этой историей что-то изменить, но, надеюсь, что всем, к кому она имеет отношение, довелось еще раз задуматься и попытаться кое-что переоценить. Я нахожусь как раз в том возрасте, чтобы пытаться изменить наш маленький мир к лучшему (чтобы он стал более честным, равноправным и в нем было больше принципиальных, некорыстолюбивых людей) и до того момента, когда мне станет удобней перед самим собой «не высовываться» и отрабатывать зарплату, я буду предпринимать все доступные мне в этой работе инструменты.
Вадим Хлебников
Закончилось десятилетие, сотворившее меня таким, каким наверняка и останусь. Более трех с половиной тысяч раз солнце наполняло теплом мою комнату, куда отец заносил и сваливал стопкой на письменный стол набор своих правил и установок. Вдаваться в подробности не было ни какого желания. Не хотелось чтобы что-то мешало готовится к понятному и счастливому будущему, где незачем искать какие-либо противоречивые смыслы. Время с легкостью сочилось сквозь пальцы на которых осело финансовое образование, привычка посещать спортзал и искренняя вера в карьерный рост и Путина. Лишь под закат первой осмысленной декады я пойму, что в большинство моих убеждений аморальны, а мое поколение исключительно беспринципно и цинично.
Однажды Андрей Миронович подвозил меня из Светлогорска в Калининград. Я спросил о том, что случилось с его волей, на что он ответил, что многое из прежнего его просто за*бало и далее не стал продолжать разговор о политике. Миронович говорил о поколении к которому принадлежит. Говорил о воспитанном цинизме, что станет основой будущего области. О карьеристах и коммерческих фанатиках. О неприглядном ближайшем будущем. Мне нечего было ему возразить тогда, нечего противопоставить и сейчас. Десятые в Калининградской области станут временем людей выкормленных на быстрых деньгах, коррупции, гламуре, кредитном угаре и нравоучительных сказках о неизбежности карьерного фанатизма. “Такие все: бизнесмены, начинающие чиновники, политики, прокуроры и журналисты - чистые циники”, - говорил Андрей. Все имеет свою цену и больше ничего. Это будет неопределенно жестокое будущее, в котором окончательно выживут из ума носители остатков веры в советскую власть, а другой не окажется. Это будет время новой религии, которая имеет куда большее отношение к деньгам нежели к каким-либо убеждениям, базирующейся на родительской практике построения “схем” благополучия и корпоративном этикете в российском его прочтении.
В 2009 году в свет вышли две слишком разные публикации. Два очень разных текста между которыми повисла драмма современной России. Первый - “Поколение М”, явившийся ответом Михаила Ходорковского на опыт Дмитрия Медведева “Россия, Вперед!”. И второй - “Почему трудно уволить человека” Владимира Путина, опубликованный в “Русском пионере” и ставший в определенном смысле дебютной попыткой “человека номер один” публично порассуждать о тонкостях профессии. Ходорковский в роли того единственного, что сможет изменить положение вещей в России изображал появление нового для страны интеллектуального класса, которому дадут возможность трезво смотреть на вещи и с ними работать. Во второй заметке речь шла о том, что «невозможно быть не должно”. Если же «невозможно» будет произнесено, то подчиненный в ответ не должен слышать ничего кроме «до свидания». Чтобы понять чья позиция сильнее повлияет на формирование духа десятых достаточно вспомнить, где сейчас Ходорковский, а где Путин.
Словом, власть продолжит придерживать под собой СМИ, а вся остальная часть России фантазировать на те же вечные темы: демократии, уничтожения коррупции, укрощения углеводородной зависимости и нивелирования технологической отсталости. Продолжит мечтать и губернатор Калининградской области Георгий Боос, ведь он не хочет услышать закономерное “до свидания”. “Невозможного” не будет. К уже озвученному губернатором будут добавляться новые и новые не очевидно необходимые, но неизбежно расточительные проекты, плотью и кровью которых станет воспитанный в нулевых цинизм, а предназначением - невозможность сказать нет. Причем, как начальству так и себе.
Очень бы хотелось помечтать о светлом будущем, его наезднике Медведеве и всепоглощающей модернизации. Однако делать это, по сути, значит обращать искреннюю надежду в бытовую глупость. Вне зависимости от того, какие предвыборные конструкции мы увидим в последующие 10 лет, Владимир Путин будет иметь прямейшее отношение к принятию большинства решений в “этой стране”, как бы, кто бы и под что бы не пытался маскировать его во многом понятную позицию в череде предстоящих дней.
С новым десятилетием Господа! И дай нам Бог пережить его не зря.
Я мало чего смыслю в журналистике. Специального образования не имею. Пишу с ошибками. Преимущественно с пунктуационными, реже — с орфографическими. За два года «в профессии» мне удалось обзавестись, пожалуй, только одним профессиональным убеждением — между журналистикой и PRом (пропагандой) существует такая же разница, как между любимой девушкой и абстрактной резиновой куклой для пошлых утех. Первая в идеале содержит высокогуманную суть, а вторая лишь насущную цель и сомнительные средства ее достижения. Профессор психологии Вирджинского университета Джонатан Хайдт в одной из своих публикаций констатирует, что «работа пресс-секретаря (сотрудника пресс-службы или любого другого работника PR — прим. В.Х.) состоит в том, чтобы врать...чтобы сочинять историю. Он должен защищать некую точку зрения. Он может не справятся у того, кто ему платит о настоящих причинах предполагаемой политики. Они не имеют никакого значения. Ему нужно просто умело построить защиту». Журналистика, как мне, кажется куда более благородное занятие (опять же, в идеальном случае).
Один из ведущих отечественных искусствоведов заметил, что последнее десятилетие слово «культура» на территории России, как правило произносится для того, чтобы поговорить «о чем-нибудь другом». Проводя аналогию, можно констатировать что, когда в Калининградской области говорят «журналистика» или «встреча с журналистами», чаще всего имеют ввиду совокупность разнонаправленных PR-акциий или коммуникативный акт имеющий целью доведение «нужной» точки зрения до посредника, который позже ее опубликует.
Как Вы, наверное, успели догадаться мое откровение не случайно. Я бы хотел сказать пару слов о том, как так получилось, что простым калининградским журналистам запретили следить за оперативной работой регионального правительства и что из этого следует. Напомню, что в конце прошлой недели сотрудники пресс-службы регионального правительства обзвонили журналистов с которыми чаще всего имеют дело, сообщив, что с будущего понедельника все оперативные совещания областного кабинета министров будут проходить в закрытом режиме. В частности было отмечено, что не будет осуществляться их интернет-трансляция и трансляция в конференц-зале правительства (как это происходило раньше). Допуск непосредственно в зал заседаний правительства (он был разрешен при предыдущем губернаторе) как и ранее будет закрыт. В понедельник на лентах калининградских информационных порталов появились соответствующая информация, поданная (как оно и следует при снижении прозрачности работы власти) в негативном ключе. Спустя некоторое время, на сайте, доменное имя которого при весьма странных обстоятельствах перешло под контроль группы лиц, переформатировавших работу домена так, чтобы она стала близка интересам сотрудников регионального правительства (за что соответствующее информационное агентство в журналистской среде получило название санфаянскного изделия, в которое с бульканием погружаются отходы жизнедеятельности областных чиновников) появилось сообщение, о том, что всем желающим, таки демонстрировали трансляцию в конференц-зале областного правительства. Чуть позже просочилась информация о том, что в самой пресс-службе ситуация до предела накалена. Руководитель находится в полуобморочном состоянии и уже чуть было не подписал самоотвод под впечатлением от неожиданности и противоречивости содержания поступившей сверху директивы. Словом, все то, чего годами добивалась команда нынешней пресс-службы областного правительства, а именно, представление губернатора области и его подчиненных перед народом, как людей открытых, либерально мыслящих и в любой момент готовых к диалогу с прессой полетело в тар-тарары. Таким образом, сотрудники пресс-службы как будто бы стали журналистам братьями по несчастью, ведь по ним тоже проехалась жестокая и несправедливая машина такой неприглядной российской демократии, которую не могут понять ни в одном из подлинно демократических государств. При этом все это время сайт областного правительства, подконтрольный пресс-службе предательски молчал. Несколькими часами позже обездоленные сотрудники пресс-службы «обрадовали» ( по прежнему только в устной форме) журналистов, сообщив последним, что смотреть как работают областные чиновники все-таки можно но...При условии если у издания, где служит журналист с областным правительством заключен коммерческий контракт на освещение деятельности последнего. Пикантной подробностью ситуации стало то, что торги на право заключения этих контрактов уже давным давно состоялись и «герои» уже всем известны. Это крайне лояльные областные чиновникам НТРК «Каскад», медиахолдинг «Западная пресса», «Калининградская вечерка» и прочие, чуть менее лояльные, но в должной мере подконтрольные областные СМИ. Важным аспектом коммерческого сотрудничества такого рода является «вычитка» перед публикацией всех материалов сотрудниками пресс-службы. То есть последние фактически входят в соавторство и выполняют реакторские функции, таким образом превращая все то, что публикуется вышеобозначенными изданиями в предмет чистейшего PR, и ни что иное.
Что же мы имеем в «сухом остатке». Обиженные журналисты оказались по формальным (как впрочем и по некоторым неформальным меркам) в дураках, пиарщики выполнили свое предназаначение, пиарщики-журналисты продолжают ходить в правительство и писать только то, что им разрешат, а чиновники всегда могут продимонстрировать предыдущих вышестоящим инстанциям в виде живого доказательства своей чрезмерной душевности и открытости. Если, вдруг, простые, или того страшнее честные журналисты начнут вякать «наверх», то обе последние группы с легкостью смогут их заглушить, а может даже и задушить этой своей душевностью и открытостью.
Я не очень хорошо разбираюсь в шахматах, но по-моему, все произошедшее на языке любителей подвигать фигуры называется незавершенной «трехходовкой» или детским матом.
Пока калининградской политической ( и частично экономической) журналистике поставили только шах. При этом губернатору не удалось избежать размена фигур. Он лишился ферзя — своей чести, ринувшись на попятную в собственной информационной политике к той точке с которой начинал наступление на сердца калининградцев. Отступившему сложнее убедить себя самого в том, что он сможет пройти означенный путь до конца со второй попытки. А тут еще и этот митинг... с 5 тысячами вопящих мужиков, требующих отставки. Не смотря на все это губернатора едва-ли можно уличить в необдуманности или импульсивности действий. Главный редактор газеты «Дворник» Алексей Шабунин, в некотором смысле мой наставник, комментируя вышеописаную ситуацию заявил ресурсу Newkaliningrad.ru, что власть повела себя «как будто белены объелась». С этим я не очень-то согласен. Мне кажется, что разработка всего плана могла занять у губернатора, его советника по связям с общественностью и, возможно, руководителя пресс-службы несколько достаточно постных часов, в которые они ни чего не ели и уж тем более не пили, а сосредоточено рассчитывали ходы и последствия. Об этом говорит хотя бы ювелирная работа по реализации плана. При том "ювелирный" подход не означает, что ситуация была лишена должного драматизма, а говорит о том, что первому лицу за все это фактически "ничего не будет".
Вообще, взаимоотношения калининградских СМИ, являющимися носителями какой-никакой журналистики и губернатора напоминают дворовый футбольный поединок между первоклашкой и старшеклассником. Когда первый пытается хотя бы дотронутся до меча, второй уже знает когда и в какой угол ворот этот мяч залетит. Шанс у малыша забить гол, конечно, есть... Но, он, мягко говоря, невелик. Губернатор - «шахматист» очень высокого класса, у которого есть ответ на вопрос, который у вас (можно и «у нас») еще не возник. Все региональные СМИ даже в сумме по интеллектуальному потенциалу едва-ли дотянут до уровня его команды. При том на его стороне есть некая сила, которой нет в обычных шахматах — пресс-служба, которая постоянно норовит выставить черные шахматы белыми и наоборот. Причем все это за бюджетный счет. Арбитр — народ путается и не знает, что в этой ситуации делать. «Вот если бы у нас в области был свой «Коммерсант», - мечтают некоторые. Если бы был — было бы здорово, а пока один рецепт: почаще ходить конем, а вдруг, что получится и арбитр заподозрит игру вне правил или «силовой подход», который так соблазнителен для старшеклассника.
Однажды в редакции RUGRAD.EU прозвучала, как многим может показаться, странная фраза. Один из сотрудников сказал: «А знаете, Бооса можно уважать уже за то, что он пустил журналистов в правительство. Заставил министров давать пресс-конференции. Думаете им это больно надо? Сам, вот, каждый понедельник на вопросы отвечает. Словом, нормальный он мужик». То, что произошло в последние несколько дней красноречиво ставит крест на первой части этого предложения и в который раз под серьезное сомнение последнюю.
В завершение расскажу одну короткую историю. Ровно неделю назад я брал интервью у министра экономики Калининградской области Александры Смирновой. Когда все вопросы были заданы, а ответы озвучены я принялся собирать свою сумку. «Можно личный вопрос» - поинтересовалась министр. «Да, конечно...», - я поднял глаза. «Почему вы не участвовали в конкурсе журналистов, который проводит областное правительство». Моя физиономия слегка скривилась, как будто я раскусил что-то полное лимонной кислоты и жгучего красного перца. Рот немного приоткрылся. Я, как мог, пытался контролировать выражение лица. В воображении проплывали, картины на которых в разных ситуациях был изображен губернатор, который вручает журналисту RUGRAD.EU — издание, которое он, мягко говоря недолюбливает, премию за лучшее освещение экономических аспектов деятельности его правительства. Зрелище не переставало меня радовать колоритом и разнообразием форм, но наступал момент, когда нужно было что-то отвечать. «Э-э-м...», - попытался было начать я. «Или оппозиционные журналисты в таких мероприятиях не участвуют? - выручила меня министр. «А зря, а то выбирать, то, собственного, не из чего», - Александра Смирнова указала на толстенную папку набитую полиэтиленовыми файлами с журналистскими материалами поданными на соискание премии — гордости губернатора выдающимся региональным журналистам. Я что-то сказал в свое оправдание и покинул кабинет министра.
В общем, если информационная политика областного правительства будет продолжать двигаться в том же направлении, многие, как их у нас принято называть, «оппозиционные» журналисты просто засохнут и отвалятся, а министру экономики будет даже не кому посетовать на отсутствие интересных журналистских публикаций. Хотя, может так оно будет и лучше...Во всяком случае для губернатора.
П.С. Вечером в понедельник я связался с одним из журналистов, которому «как ни в чем не бывало» удалось попасть на вчерашнюю трансляцию заседания областного правительства и его слова лишь подтвердили мои догадки о том, что все было «схвачено».
Вадим Хлебников
Большинство людей обладающих политической властью имеют классовое свойство безальтернативным тоном рассказывать небылицы. Одной из таких басен явилось обоснование повышения транспортного налога, которое, следуя нити повествования областных чиновников неминуемо приведет исключительно к уплате обладателями шикарных и мощных автомобилей 372 млн руб. в бюджет Калининградской области. Далее эти деньги распределят на дороги и “социальные нужды”. У меня в этой истории не вызывает сомнений только то, что теперь у калининградцев появилось обязательство каждый год платить чиновникам на несколько тысяч (десятков тысяч) рублей больше, причем, несоблюдение его дает последним юридическое право называть граждан “нарушителями закона” и принимать «меры».
Лукавство №1. “Повышение транспортного налога в первую очередь отразится на владельцах дорогих и мощных автомобилей”. Это не так. Транспортный налог является регулятором региональной экономики изменение которого обладает мощнейшим “мультиликативным” эффектом способным значительно снизить уровень жизни бедных и беднейших слоев населения, вообще не являющихся обладателями индивидуальных авто. Жизнь россиян устроена таким образом, что владельцами “дорогих и шикарных” машин зачастую оказываются умные и находчивые люди не готовые “просто так” делиться своими доходами ни с государством ни с кем бы то ни было еще. Именно они принимают ощутимые финансовые решения и способны оперативно подпортить качество существования рядовым Калининградцам, в частности своим подчиненным, такими талантами не обладающим.
Рекорд скорости связанный с повышением цен на свои услуги в связи с «ростом расходов на содержание автотранспорта» поставили инкассаторы. Не успели депутаты областной думы распластаться от прессингом губернатора, как выяснилось, что с 1 января владельцы торговых сетей работающих в Калининграде будут платить за ежедневное обслуживание «Росинкас» на 15%(!) больше. Торговые сети ссылаясь на то, что последние полтора года они только и делают, что снижают свои издержки намерены отреагировать на предложение инкассаторов прямым включением дополнительных расходов в розничные цены продуктов питания. В скором будущем ритейлеры ждут сигналов от транспортных компаний, чей автопарк от чего-то также был отнесен к «дорогому и шикарному». Стоимость услуг транспортных компаний составляет порядка 10-12% от себестоимости товаров реализуемых в торговых сетях города. По оценкам экспертов рост цен в рознице только под влиянием роста тарифов на транспортные услуги составит от 2 до 5%. Но это не единственный сюрприз который стоит ждать от транспортников. По данным регионального филиала АСМАП после повышения транспортного налога использование от 15 до 30% автопарка большегрузного коммерческого автотранспорта в области станет экономически не целесообразно. Ежемесячные лизинговые платежи перекроют доходы получаемые от грузовика используемого на условиях финансовой аренды. Сокращение предложения на рынке автоперевозок при сохранении спроса ( а к его падению пока нет явных предпосылок) приведет к тому, что выжившие перевозчики получат возможность диктовать свои условия. Было бы крайне наивным предполагать, что в своих расчетах повышения цен они будут делать большую поправку на гуманизм.
По данным московской аналитической компании «ФБК» богатые слои населения в России тратят на продукты питания не более 15% своих доходов. Расходы среднего класса на продукты питания составляют около 30% дохода, а бедных и беднейших слоев российского населения 60% и более. Так на ком больше отразится повышение транспортного налога?
Лукавство №2. «В бюджете не достаточно средств на нормальное содержание дорог». Все мы отлично знаем, что у областного правительства есть деньги не только на содержание уже построенных дорог, но и на строительство новых. Пример, как говорится, «у всех на устах». На первую очередь «Приморского кольца» в разгар кризиса из регионального бюджета потрачено 640 млн руб., что составляет около 75% плановых доходов регионального бюджета от взимания транспортного налога в 2009 году. Кроме того, по данным опубликованным международной экспертной группой в России строительство километра дороги обходится в 4 раза дороже, чем в США, в том числе и по причине крайне высокой «коррупционной составляющий». За последние 1,5 года региональное правительство не отчиталось о расходовании ни одного рубля на программы по снижению себестоимости дорожного строительства в Калининградской области. У кого и почему сейчас не хватает денег на содержание дорог?
Лукавство №3. «Повысив транспортный налог региональная власть сможет эффективно распорядиться дополнительными бюджетными доходами». Большие сомнения вызывает уже то, что власть вообще сможет собрать транспортный налог после декларации его повышения. Уже в октябре 2009 года, когда налог этого года должен был быть собран физические лица уплатили всего 51% от его плановых годовых объемов. Коммерческие структуры оказались более дисциплинированными и недоплатили всего 4,6% от плана. С прошлого года на региональном бюджете висит задолженность по транспортному налогу в размере более 608 млн руб. Сейчас региональные чиновники межу собой в полголоса говорят о 1 млрд руб, который может быть недособоран в виде транспортного налога с жителей региона по итогам 2009 года. Стоит ли развивать мысль о том, что повышение транспортного налога уж точно не заставит калининградцев воззвать к собственной совести, вытесненной далеко на периферию интересов нуждой кризисных 2008, 2009 и 2010 годов и рассчитаться с бюджетом.
Доходы от повышения транспортного налога не зачисляются в какой-либо специализированный целевой фонд (хотя такую мысль недавно озвучил Дмитрий Медведев), а сливаются в общий бюджетный котел. Дальнейшее следование средств из этого емкого финансового сосуда проследить практически невозможно. Зато можно выявить массу «замечательных» расходов, которые региональные чиновники считают необходимыми и предположить на что могут пойти эти 372 млн руб.
В 2009 году бюджет пресс-службы регионального правительства составил 22 млн руб. Из них 13,7 млн руб. было распределено между СМИ региона для опубликования положительных статей об успехах в работе региональных чиновников. Также правительство оплачивает первоклассное транспортное обслуживание нескольких первых лиц каждого из профильных министерств в течение 24 часов в сутки, 7 дней в неделю, что достаточно странно при наличии нормированного рабочего дня и выходных. Каждый чиновничий автомобиль обслуживают по 2 водителя. Не смотря на то, что Россия является светским государством, а Калининградская область ее полноправной частью, в региональном правительстве посчитали возможным выделить 3,6 млн руб. на подсветку храма в Багратионовске. На доработку и тестирование уже разработанного и оплаченного туристического бренда Калининградской области после его «проверки» внезапно понадобилось еще 3 млн руб. Ранее на рекламу Калининградской области, как туристического центра на федеральных каналах планировалось тратить порядка 50 млн руб. в год. Эксперты попытались убедить чиновников в необоснованности столь значительных трат. В результате, вроде как сошлись на 20 млн руб. в год. В это же время в региональном правительстве как мантру повторяют, что туристическая инфраструктура области в сезон загружена на 100% и одним из основных сдерживающих развитие туризма факторов является отсутствие мест размещения. Тогда зачем, спрашивается, просаживать миллионы в рекламу того, чего нет? 3,86 млн руб. областное правительство заплатило «Билайну» в 2009 году за мобильную связь. А сейчас внимание, будет смешно: На днях один из руководителей конкурсного агентства Калининградской области на полном серьезе пыталась мне внушить, что оказывается, сотрудники правительства компенсируют из своего кармана траты бюджета за пользование служебными мобильными номерами. Если это действительно так, то в двойне интересно кому идут эти «компенсации» и в каких документах они отражаются. Чем вам не «коррупционая» схема? Таких примеров по каждому году десятки и суммы возникающие в результате суммирования их бюджетов кидают большую тень сомнения на то, что государственные деньги на Дмитрия Донского 1 умеют использовать эффективно.
Лукавство №4. «Власти действительно интересно, что население региона думает о повышении транспортного налога и она готова отвечать на любые интересующие рядовых граждан вопросы»
Если еще год назад областная власть проводила в среднем по 2-3 пресс-конференции в неделю, не считая еженедельных брифингов губернатора, то теперь вместо живого общения с чиновниками журналистам приходится довольствоваться трогательными воспоминаниями и приторно-слащавыми бессодержательными пресс-релизами. Очевидно, что чиновникам нечего сказать народу и уж тем более у них нет ни малейшего желания отвечать на его вопросы. Пресс-конференции посвященной транспортному налогу, естественно, так и не случилось. Говорят даже, что губернатор сделал личное замечание вице-спикеру Константину Полякову за то, что тот, беседуя с корреспондентом RUGRAD.EU, посмел озвучить предположение о том, что не стоило бы пока повышать налог для маломощных автомобилей.
Самое грустное во всей этой конспирологической политике областных властей — совершенное отсутствие страха потерять лицо. Никто не боится быть плохим. Ни Наталья Шерри, ни Елена Клюйкова ни уж тем более губернатор. Народ его и так не любит, а он повышает транспортный налог и не считает необходимым объясниться, или хотя бы чего нибудь пообещать. Отсюда отсутствие внимания и к этике и эстетике. Есть только власть, ее монопольный держатель и неясные однонаправленные движения временами наполненные лишь лихорадочным бесплодием. Конечно, потом произведут информационную зачистку: закупят с десяток низкопробных передач на «Каскаде», проплатят несколько десятков публикаций в «Западной прессе». «Темные силы» вознаградят Newkaliningrad.ru и RUGRAD.EU очередной порцией DDOS-атак и все станет как будто бы в порядке. Все станет, с фирменным светом в конце тоннеля. Светом, который профессионально умеет настраивать владелец одной из крупнейших светотехнических компаний России. Человек, знающий толк в том, где подсветить, чтобы выглядело красиво. К его несчастью, многих «провинциальных аборигенов» жизнь все яростней заставляет учиться отличить красивое от настоящего и распознать в светлом липкое. Один из руководителей научного штаба Дмитрия Медведева “ИНСОР” Евгений Гонтмахер во время своей встречи с калининградскими журналистами сказал о чиновниках: “Мы с “этими людьми” ходим разными дорогами и в разных направлениях. Нам просто не о чем с ними разговаривать”. Что ж, скоро на Приморском кольце поставят шлагбаумы и ездить к морю мы с ними будем разными маршрутами.
Вадим Хлебников
